Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

первый залп разорвал утреннюю тишину. Сквозь клубы серого дыма я увидел, как вековая стена буквально содрогнулась. Наружные известняковые блоки брызнули в стороны каменной крошкой. И я отчётливо понял, что сегодня всё закончится.

— Заряжай второй! — крикнул Ратмир.

Второй залп лёг почти в ту же точку, отламывая ещё больше камня.

— Ещё немного, — пробормотал я себе под нос. — Ещё один удар и всё.

На третьем залпе случилось то, чего мы и добивались. Стена издала протяжный стон. Все моё войско… каждый воин смотрел как высокая, почти в шесть метров высотой стена рассыпалась. Целый сегмент, шириной саженей в пятнадцать, начал медленно оседать.

Ветер с Волхова (река) потихоньку сдувал поднявшееся облако известковой пыли. Я прищурился, пытаясь разглядеть образовавшееся «окно». И то, что предстало моему взору, мне не понравилось.

Новгородцы не разбежались. В образовавшемся проломе, прямо посреди груды обломков, уже копошились сотни людей. Они выстраивали сплошную баррикаду из перевёрнутых телег и дубовых бочек. За этим импровизированным бруствером вздыбилась стальная щетина копий, мелькали разноцветные стяги и шлемы городских ополченцев.

— Катите орудия вперёд! — крикнул я Ратмиру, поднимаясь с бревна. — Давай ближе! Шагов на триста! Заряжай шрапнелью до самых краёв!

Пушкари навалились на колёса. Лафеты со скрипом покатились по рыхлой земле, сокращая дистанцию до верного выстрела картечью. Остановившись у первой «Рыси», я сложил ладони рупором и набрал в лёгкие побольше воздуха.

— УЙДИТЕ! — мой крик сорвался на хрип, — ИДИТЕ ПО ДОМАМ! КРЕСТОМ ВАС ПРОШУ, БОГОМ МОЛЮ! ВЫ ЖЕ СЕЙЧАС ВСЕ СДОХНЕТЕ!

Из-за баррикад донёсся ответный крик:

— Мы умрём за Новгород! — голос принадлежал молодому парню на коне, стоявшему впереди. — За свободу!

Ни один человек за баррикадами не дрогнул. Копья остались на своих местах, а из‑за бочек в нашу сторону смотрели хмурые взгляды обречённых смертников.

Я опустил руки и повернулся к Ратмиру, который уже занес горящий пальник над запалом.

— Это будет на моей совести, — сказал я. — Залп по пролому!

— Это будет на всех нас, — перекрестился Ратмир.

В проломе стояли не только воины. Нет. Там были простые крестьяне, вооруженные чем попало, и я могу поклясться, что среди этих мужи… нет… воинов, я разглядел женские косы, что в руках сжимали топорища.

— Да, простит нас Бог, — сказал я, махнув рукой.

— БА-БАХ-БАХ-БАХ! — прогремели пушки.

Тысячи чугунных шариков с невероятной скоростью смели всё на своём пути. На таком расстоянии картечь превратила баррикаду в кровавый кисель. Дерево телег разлеталось в щепки, мешки с землёй лопались, а люди… людей просто стирало в кровавую пыль. Крики ужаса и агонии слились в единый, пронзительный визг, от которого стыла кровь в жилах.

— Блядь! — выругался я, видя, как они снова поднимаются и люди заполняют образовавшуюся брешь.

— Сотник! — прокричал я, чтобы меня слышали и за стеной. — Перезаряжай! Второй залп, по тем, кто уцелел!

— Да, господин! — Ратмир отдал приказ пушкарям. — Заряжай картечью! Фитили к запалу!

Второй залп ударил по остаткам баррикады и снова всё повторилось. Защитники Новгорода были сметены новой волной смерти. Позже я узнал, что на баррикаде погиб Федор Исакович Борецкий. Как и брат, он умер с оружием в руке…

Не давая противнику опомниться, я выхватил саблю и резко опустил клинок вниз. Давая сигнал к атаке.

— Вперёд! За Москву! Отомстим за смерть Великого князя Ивана Васильевича! — надо было напомнить воинам, почему мы здесь. Почему льём кровь русских. Потому как война ещё не закончилась и клинок в их руке не должен дрожать во время сражения. А человек его держащий не должен сомневаться в правоте своего дела.

Занять провал в стене удалось довольно быстро, и вскоре ворота были открыты, куда тут же устремилась конница.

— УРА!!! — закричал Холмский первым, и со своей дружиной ломанулся в ворота.

Три тысячи бронированных всадников сорвались с места. Данила Холмский и Григорий, которого я разглядел рядом с ним, вели конницу прямо в развороченный пролом. Следом рванули курмышские воины. Земля буквально загудела под копытами тысяч лошадей.

* * *

Холмский.

Один из всадников, молодой парень по имени Михаил, вырвался вперёд. Оттесняя воеводу в глубь строя.

Конь молодого дружинника перепрыгнул через груду обломков, а сабля сверкнула в утреннем свете.

— За Русь! — крикнул он, врезаясь в ряды новгородцев.

Его атака вдохновила остальных. Конница ворвалась в пролом, сметая остатки сопротивления. Новгородцы пытались контратаковать, но их ряды были слишком редки.

— Держать строй! — закричал Данила Холмский, размахивая клинком. — Не давать им перегруппироваться! Окружай!

Курмышские воины дали залп из арбалетов и понеслись на соседнюю баррикаду. Холмский развернулся, заметив, что уже пехота, взявшая пролом, приказал им следовать за ними.

Вскоре основные силы уже ворвались в город. Конница Холмского прорубалась к центральной площади, сметая всё на своём пути. Пехота зачищала улицы, дом за домом.

* * *

Поначалу я наблюдал за ходом сражения с артиллерийского холма. С такой ногой, что у меня, я был не боец.

— Ратмир! — позвал я сотника. — Перевозим орудия через ворота, наверняка детинец придётся брать.

— Снова стену будем валить? — спросил он.

— Нет, — тут же ответил я. — Сломаем ворота. Защитников там немного должно остаться…

— Понял, господин, — кивнул Ратмир.

И стоило мне въехать через ворота, я увидел сотни тел. Кто-то ещё шевелился, и у одной из стен женщина пыталась утащить в оттуда стонущего мужика. Она видела нас, но мужа не бросила. И когда к ней ломанулся кто-то из моих дружинников, я крикнул.

— Вези её и мужа к нам в лагерь. Пусть Федор осмотрит его. — И подъехав к женщине сказал: — Его и твоя война закончилась. Прими помощь и не дури.

Женщина сначала со злобой посмотрела на меня, но, когда её муж издал очередной стон, она нехотя кивнула.

— Спасибо, господин, — и меньше, чем через минуту её мужа понесли на толстом полотне, используемом моими воинами как носилки, в сторону лагеря.

Но это был единичный случай. Бой ещё не закончился, и я не мог тратить силы на оказание помощи всем.

— Господин! — прискакал ко мне один из моих дружинников, что пошёл в атаку вместе с Григорием. Он сообщил что на одной из улиц завязался особенно ожесточённый бой. Новгородцы закрепились у древнего храма, соорудив мощные баррикады.

И когда мы