Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

Я и так прогибаюсь через раз перед его родней. Да мне не жалко! И не трудно. Наоборот, интересно. Вот честно интересно поглядеть поближе, как идет баронская семейно-дворцовая жизнь. Но перейти на их сторону? Сесть на коврик у камина в замке Кей-Мерер, как дворняжка эйч-ви Это уж нет!

— Не хочу!!!!!!!!! — истерила я.

Изя попытался зажать мягкой ладонью мой рот. В его испуганных глазах холодный огонек любопытства мешался с искренней жалостливой слезой. Я вырвалась, рыдая и вопя. Он стоял рядом с серебряной ложкой в руке. Растерялся.

Кей-Мерер поднялся к нашему с Изей шумному завтраку на крыше. Идеально выбрит, коса заплетена волосок к волоску, черный узкий костюм и белоснежная рубашка, лакированные туфли. Жених. Неназываемый!

— Да, я сирота. Родственников у меня ни по одной линии нет. У меня, по-хорошему, в огромном Космосе есть только Андрей. Ладно! Есть еще железная Ани да обормот Кацман вкупе со святой душой Марфушей. И ты, Макс. Я люблю тебя ужасно, но услышь меня, тупица моя прекрасная! Я хомо верус. Я не хочу обязательств. Я не умею быть верной. Я не хочу ничего менять в своей жизни. Неужели без этого нельзя⁈

— Я понял, — спокойно сказал барон, оглядевшись.

Всегда он умел вовремя собраться и взять ситуацию под контроль. А уж свои эмоции и подавно.

— Не надо кричать, Ло, твое громкое «не хочу» в состоянии понять даже такое тупое животное, как барон Максимус Кей-Мерер, — Макс сделал вид, что шутит.

Я заткнулась. Дышала, как загнанная лошадь, слезы даже не пыталась вытирать. Тем более прятать.

— Мне понравилась, Ло, твоя история про бастарда, забавная. Я подслушал, извини. Но в моей семье внебрачных детей не будет. Прошу запомнить это раз и навсегда, мадам. Как ты себя чувствуешь? — участливо Макс приблизил к моей зареванной физиономии свое спокойное, даже равнодушное лицо, — дать воды, Кацман!

— Мадам, вам воду в стакан лить или сразу в ланиты плескать? — Изя очнулся. Зачерпнул из дождевой бочки бронзовым ковшиком для кофе, пытался шутить вслед за их сиятельством.

Макс глядел на меня. В прозрачных глазах стоял зеленоватый холод. Он так умеет. Я знаю своего ненаглядного. Зеленый лед — это крайняя степень гнева. Толстяк за его спиной неожиданно показал мне глазами на лестницу. Мол, хватит тупить, детка, вали отсюда. Я, не раздумывая лишнее, сбежала.

Долго чистила зубы. Потом мыла руки и лицо, потом остальное, потом мазалась кремом. Еще переменила наконец-то фланелевую пижаму в полоску на обычную одежду. Пижама, кстати, нравилась мне больше. Все-таки ноябрь, подсознательно хочется тепла. Проканючив таким образом почти пятьдесят минут и не дождавшись никаких сигналов с крыши, я решилась подняться на основной плацдарм.

Изя, развалившись в потертом гобеленовом кресле, тянул знаменитый коньяк и пускал кольца дыма в синие небеса. Его кохиба отравляла дивным ароматом прозрачный воздух осени.

— Где он? — я спросила осторожно.

— Вызвал такси и уехал на аэродром. Не пожелал тебя беспокоить, чтобы вернуться домой. Полетит на своем суперджете, — доложился хозяин дома, — или на рейсовом лайнере, представляешь счастье пассажиров, детка? А особенно пассажирок.

Хихикая, Изя снова стал совать в коньяк кончик сигары. Пыхтеть ею и хлопать губами. Дымные кольца удавались Кацману неплохо.

Я потрогала кофейник. Горячий. Под белым льном салфетки обнаружилась теплая булка. Я решила поесть. Самое время.

— Ругался? — я налила кофе в чашку, — выступал?

— Ло. Ты путаешь адресата, — Изя закинул башку на спинку кресла, устремил глаза в небо. Ему удалось создать почти идеальное колечко сигарного дыма, — ну кто я такой, чтобы барон Кей-Мерер передо мной откровенничал? Никто. Их сиятельство молча и в тихой монаршей задумчивости сели рядом, выглотали весь кофе из твоей кружки, слопали все бутеры, что я сделал вот этими золотыми руками. Сказали спасибо и умотали на аэродром. Все.

— Слушай, Кацман, а почему Макс прицепился к дурацкому трепу про бастардов? Что имел ввиду? — залетела мне в голову мысль. Я почесала черенком вилки в затылке и задала вопрос на всякий случай. Все же, мой друг лучше шарит в чужой мотивации.

Толстяк развернулся ко мне и заржал:

— Похоже, мадам, — он охальным басом выделил последнее слово, — что дорога в постель милого Кея лежит для вас теперь только через церковный двор. Недурной ход, а, детка?

— Ладно, — сказала я, вытягиваясь струной в соседнем кресле, — значит, так тому и быть.

Кацман в вопросе поднял левую бровь. Дымил мне прямо в лицо.

Я нахально увела кохибу из толстых Изиных пальцев. Откусила кончик сигары и сплюнула длинно вниз. Не затягивалась, нет, но вдыхала запах. И думала о всякой ерунде. И да! Идея сорваться на Дальние Рубежи — просто гениальная находка. Я улыбнулась:

— Будем поглядеть, толстый.

Обещанный традиционный ужин не состоялся. Страшно секретные и фантастически важные дела вырвали командора Петрова из общения с семьей на целых трое суток.

Глава 4

Побратим

Раннее утро на Дальних рубежах выглядело так же неприятно серо, как и любое другое после незапланированной попойки со спонтанным участием близких родственников и никому не нужных откровений. Андрей сердито брился у большого зеркала. Его командорская майка яркой белизной выжигала глаза. Никогда больше я не прикоснусь к портвейну!

Я потопталась у входа в ванную комнату. Андроид Федор контрабандой сунул мне стакан с шипучей таблеткой аспирина.

— Мне тоже принеси, — приказал командор.

— Средство находится у вашей правой руки, командир, — бесстрастно ответил робот. И неожиданно мне подмигнул.

— Спасибо, — гораздо тише проговорил Андрей и выпил залпом пузырящуюся жидкость.

Я задержала дыхание и сделала тоже самое. В животе моментально забулькало.

Мой обожаемый квази папа поднял голову и поглядел на меня в отражении зеркала. Светлые глаза смотрели виновато. Даже как-то жалко. Страшно жалеет, видать, мой самый лучший парень о вчерашних разговорах. Да слово не воробей… и я, кстати, наговорила лишнего. Еще раз: чертов портвейн!

Есть вещи, которые совсем не обязательно открывать близким людям. Зачем? Чтобы сильнее переживали? Или делали выводы? Вот я, например, совсем не горела желанием узнать о мужских предпочтениях Петрова и его последнем романе. Отнюдь. Да и его просвещать в закоулках своей кудрявой личной жизни не стоило. Вот совсем зря. Никогда он не одобрял моих игр с баронами. Зачем я про мышонка Ави ему насвистела? Мечтала похвастаться, что в моей жизни и без Петрова командоров хватает? Не удивлюсь тому, что разочаровала Андрея окончательно. И ныть по этому случаю не стану! Поздно.

У меня есть над чем пострадать, как следует. Я провалила экзаменационные испытания на третью