Надежда для пришельца - Эмори Мур

— О чём?

— О тебе. Обо мне. О том, что здесь происходит.

Надя помолчала. Сзади послышалось шевеление — Вера проснулась и теперь с интересом наблюдала за сценой. Риан стоял рядом с ней, не двигаясь, но Вера уже тянулась к чаше с фруктами, не обращая на него внимания.

— Говори, — разрешила Надя.

Айко сел удобнее, скрестив ноги. Хвост по-прежнему лежал неподвижно.

— Я не должен был касаться тебя тогда, — начал он. — В моём мире прикосновение — это очень интимно. Мы не трогаем друг друга без разрешения, потому что знаем, что это вызовет эмоции. Но я... я не сдержался.

— Почему? — спросила Надя. Ей правда было интересно.

— Ты была такой холодной, — Айко чуть наклонил голову, разглядывая её. — Такой закрытой. Я чувствовал твою пустоту, и мне захотелось... разбудить тебя. Показать, что ты живая.

— А теперь?

— Теперь я хочу, чтобы ты сама решила, чего хочешь.

Надя усмехнулась.

— Красиво говоришь. Но как я могу решить, если я не знаю, где заканчивается твоя способность и начинаются мои чувства?

Айко задумался.

— Хороший вопрос, — признал он. — Я отвечу. Моя способность — передавать возбуждение при касании. Она усиливает то, что уже есть. Если человек совсем не хочет меня, он ничего не почувствует. Если хочет чуть-чуть — почувствует больше. Если хочет сильно... — он замолчал.

— То что?

— То может потерять контроль. Как ты.

Надя вспыхнула.

— То есть ты хочешь сказать, что я тебя хотела? Сама? Без твоего вмешательства?

— Да.

— С чего ты взял?

Айко посмотрел ей прямо в глаза.

— С того, что ты до сих пор смотришь на меня так, — тихо сказал он. — Я не касаюсь тебя. Вообще не трогаю. А ты смотришь так, будто хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Надя открыла рот, чтобы возразить, и закрыла.

Потому что он был прав.

Чёрт бы его побрал, он был прав.

Она хотела его. Прямо сейчас. Сидящего на коленях в метре от неё. Хотела, чтобы он подвинулся ближе. Чтобы снова обвил хвостом её талию. Чтобы поцеловал так, как тогда, до потери сознания.

— Это ничего не значит, — выдавила она.

— Значит, — мягко возразил Айко. — Это значит всё. Ты живая, Надя. Ты просто забыла об этом. А я напомнил.

Он протянул руку и замер в сантиметре от её щеки.

— Я не прикасаюсь, — прошептал он. — Но если ты захочешь... если ты сама попросишь... я буду рядом.

Надя смотрела на его пальцы. Такие близкие. Такие тёплые. Она чувствовала исходящее от них тепло, хотя они не касались кожи.

Сзади Вера хмыкнула и отвернулась к стене, давая понять, что не подслушивает. Люба спала, не просыпаясь.

Надя боролась с собой.

Одна часть её орала: Не смей! Он манипулятор! Он использует тебя!

Другая часть, та самая, что пять лет молчала, теперь кричала громче: Возьми его. Потрогай. Ты хочешь. Ты живая. Ты имеешь право хотеть.

— Айко, — голос Нади дрогнул.

— Да?

— Я... я не знаю, что делать.

Он улыбнулся, и, если бы Надя стояла, у не бы стали подгибаться колени.

— Ничего не делай, — сказал он. — Просто будь. Я подожду. Сколько нужно.

Он убрал руку, встал с колен и поклонился — как тогда, после их поцелуя.

— Я приду завтра, — сказал он. — Принесу ещё еды. Если захочешь поговорить — поговорим. Если захочешь, чтобы я ушёл — уйду. Всё в твоих руках, маленькая.

Он развернулся и направился к выходу. Риан и Веир бесшумно последовали за ним.

Стена сомкнулась.

Надя осталась сидеть на своём ложе, глядя на поднос с едой и стопку мягкой перламутровой ткани.

Её трясло.

Она поднесла руку к щеке — туда, где он чуть ее не коснулся. Кожа горела.

— Вот же сукин сын, — прошептала она.

Но в голосе не было злости. Было что-то другое. То, что она боялась назвать.

Она не выдержала до утра.

Час спустя, когда дыхание подруг стало ровным и глубоким, Надя встала. Ноги сами понесли её к стене — туда, где Айко вошёл в прошлый раз.

— Ну давай, — прошептала она стене. — Открывайся.

Стена не шелохнулась.

— Пожалуйста, — выдохнула Надя.

И стена расступилась.

За ней был коридор — живой, пульсирующий, освещённый теми же мерцающими огоньками. Надя шагнула в него, не думая о последствиях.

Она прошла метров двадцать, когда услышала голос:

— Ты ищешь меня?

Айко стоял в нише, выстланной мхом. Он был один.

— Я... — начала Надя и запнулась.

Айко не двигался. Он ждал.

— Поцелуй меня, — выдохнула Надя. — По-настоящему. Без способностей. Просто поцелуй.

Айко шагнул к ней. Медленно, давая ей возможность отступить.

Она не отступила.

Он протянул руки и взял её лицо в ладони. Нежно, бережно, как величайшую драгоценность.

— Закрой глаза, — прошептал он.

Надя послушалась.

Его губы коснулись её губ.

И в этом поцелуе не было магии. Только тепло. Только нежность. Только он и она.

Надя выдохнула в его рот и обвила руками его шею.

Глава 6. Пробуждение плоти

Его губы были мягче, чем она запомнила.

В прошлый раз поцелуй был взрывом, ураганом, потерей рассудка. Сейчас — медленным, тягучим теплом, от которого плавились кости. Айко не торопился. Он целовал её так, будто у них впереди была вечность.

Надя чувствовала его ладони на своих щеках — горячие, чуть шершавые, с едва заметной пульсацией под кожей. Большие пальцы гладили скулы, очерчивали линию челюсти, спускались к шее, и от каждого прикосновения по телу разбегались мурашки.

— Ты дрожишь, — выдохнул он ей в губы.

— Холодно, — соврала Надя.

Айко усмехнулся тепло, довольно, и прижал её к себе крепче. Его тело пылало, и холод действительно отступал, сменяясь жаром, от которого плавился мозг.

— Здесь не бывает холодно, — сказал он. — Ты просто хочешь меня.

Надя хотела огрызнуться, но не успела — его рот снова накрыл её губы, и все мысли выветрились.

Он целовал её долго, смакуя, исследуя. Язык скользил по её губам, проникал внутрь, дразнил, отступал и снова атаковал. Надя таяла. Колени подгибались, и она бы упала, если бы Айко не держал её так крепко.

Его руки скользнули ниже, на талию,