Хроники Тириса. Книга 4 - Василий Михайлович Маханенко

прекрасно знаешь, что их нет, — ответил я. — Есть только слова Ариса и обрывки информации от его якобы сохранившейся матрицы. Ничего, что можно положить на стол и сказать: «Вот, смотрите».

— Тогда это ничто, — произнёс Векс. — Информация, не подкреплённая доказательствами, не является информацией. Она является гипотезой.

— Гипотезой, сформулированной бывшим управляющим артефактами предтеч дома Соларионов, — возразил Аларик. — Не пьяного грузчика с космопорта. Арис Соларион долгое время занимался вещами, о которых мы даже представления не имеем. Если он говорит, что император — машина, я склонен ему верить.

— Склонен верить — не значит «верю», — парировал Вальтер. — Лёд, я тебя уважаю, но давай начистоту. Допустим, император действительно машина. Допустим, его советники — поглощённые люди. Допустим, всё это правда от первого слова до последнего. И что?

— Как «и что»? — Аларик даже повернулся к нему всем корпусом. Для него это было проявлением крайнего удивления. — Империей управляет нечеловеческий разум. Механизм предтеч, преследующий неизвестные цели. Тебя это не беспокоит?

— Меня беспокоит, что нас могут убить, — ответил Вальтер, и голос у него был спокойный, как у Векса. — Империей управляет кто-то или что-то уже не первую сотню лет. При этом империя стоит. Люди живут. Торгуют. Воюют. Рожают детей. Ты и я вышли из великих родов, значит, эти рода существуют и прекрасно функционируют. Если машина всё это обеспечивает — какая разница, машина она или нет?

— Разница в том, что эта машина поглощает людей, — вмешалась Зорина. Её голос был непривычно тихим и задумчивым. — Маркуса, туда ему уроду дорога, сожрала целиком. Ариса практически сожрала. Напомнить, что эта машина сделала со мной? Когда император начал вытягивать из меня матрицу, я думала, что сдохну от боли. Не хотела бы я пережить это ещё раз.

Зорина сделала паузу, позволяя нам вспомнить тот эпизод. Наше первое знакомство с императором. Век бы его не видеть, на самом деле!

— И при всём при этом, — продолжила Зорина, — Арис тоже далеко не подарок. Он манипулировал нами с первого дня. Использовал Ксорха как инструмент. Отправил нас на «Кузницу» не из доброты, а чтобы вырастить команду для своих целей. Каждый наш шаг был им просчитан. Каждый!

— До момента, когда его самого сожрали, — добавил Райн.

— Именно, — кивнула Зорина. — Арис — зло. Но машина на троне — зло не меньшее. А может, и большее, мы не знаем. Вопрос в том, какое зло выбрать.

— Никакое, — сказал Вальтер. — В этом и суть. Мы вольные наёмники. Не рыцари, не спасители галактики, не борцы за справедливость. Проблема с императором — это проблема империи. Придворных. Великих домов. Кого угодно, только не нас. Мы должны сдать обломки корабля предтеч, вернуть Ариса и улететь. Дальше — не наше дело.

— А когда это не-наше-дело придёт к нам? — спросил Аларик. — Арис сказал, что император заинтересован в Ксорхе. В его способностях. Если машина поглощает людей с матрицами, а у нашего командира есть матрица, которую никто не видит, что произойдёт, когда император доберётся и до него?

— Вот именно поэтому никто не должен знать о матрице, — отрезал Вальтер. — Мы держим рот на замке, сдаём груз, забираем гонорар и уходим. Чем меньше мы лезем в дела империи, тем дольше живём.

— Практично, — заметил Ториан. — Мне нравится.

— Малыш прав, — поддержал Райн. — Вытаскивать Ариса из тюрьмы — это объявить войну империи. У нас один крейсер. Математика не в нашу пользу, как бы Калькулятор ни считал.

— Математика подтверждает, — кивнул Векс. — Даже с учётом врат предтеч и базы на Таркосе, прямое противостояние с империей заканчивается нашим уничтожением в ста процентах случаев. Вопрос только во времени. Как быстро нас догонят.

— Лана? Орин? Рорк? — я посмотрел на молчавших.

— Я с Малышом, — сказал Орин. — Не наше дело.

— Аналогично, — кивнул Рорк. — У меня тут база недостроенная. Мне бы жить, а не с империей воевать.

— Я понимаю Льда, — тихо произнесла Лана. — Но Малыш прав. Мы не потянем.

Аларик молчал. Не спорил. Он умел принимать решения большинства, даже если они ему не нравились. Он высказал свою позицию, его услышали, а дальше — дисциплина. Лиарданы действительно были такими.

— Значит, решено, — подвёл итог Райн. — Ариса возвращаем. В дела империи не лезем. Информацию про императора запираем печатью памяти и забываем. Ксорх?

— Согласен, — ответил я. — Решение группы принимаю.

И я действительно его принял. «Малыши» правы. Вытаскивать Ариса — безумие. Воевать с империей — самоубийство. Мы наёмники, а не революционеры.

Вот только…

Вот только кое-что я всё же сделаю. Не для Ариса. Для себя. Потому что информация о том, где находится единственный человек, способный рассказать правду об императоре, не должна исчезнуть вместе с его возвращением на Жердан-4. Не сегодня, не завтра, может, даже не через год. Но когда-нибудь эта информация пригодится. Есть у информации такое свойство — пригождаться тогда, когда никто её не ждёт.

«Эхо», — мысленно позвал я, пока остальные обсуждали график дежурств на Таркосе.

«Это нерационально, но логично», — ответил Эхо, прекрасно умея считывать мои мысли. — «Для того, чтобы получить координаты Жердана-4, мне потребуется провернуть тот же фокус, который провернул Лоран Соларион с нами. Вживить частичку себя в Ариса. Сформировать маячок, который будет невидим не только для обрубка Альмора, но также для сканеров и чужих матриц. Но…».

«Но?» — спросил я, так как Эхо взял паузу.

«Это будет стоить пять процентов моей текущей функциональности. С двадцати пяти до двадцати. Частица отделится и начнёт существовать автономно. Я не смогу забрать её обратно. Это работает только в одну сторону. Как только закончится заряд, частицы безвозвратно исчезнут».

Пять процентов. Это как отрезать себе палец, чтобы приклеить к чужому плечу камеру наблюдения. Больно, но результат того стоит.

«Сможешь вживить незаметно?» — спросил я. — «Без физического контакта?»

«Нет», — ответил Эхо. — «Потребуется касание. Достаточно трёх секунд».

«Делаем», — решил я. — «Готовь частицу. Когда будет момент, я коснусь Ариса».

«Принято», — ответил Эхо. — «На подготовку нужно около двенадцати часов. Предупрежу, когда будет готово».

Я вернулся к общему разговору, который успел перейти от высоких материй к куда более насущным вопросам — кто, когда и на сколько часов спускается на Таркос, и кто остаётся на «Груваке».

Решение по Арису было принято. Логичное и безопасное. «Малыши» его одобрили. Я его одобрил. Но у каждого логичного решения есть изнанка. И моя изнанка заключалась в том, что сжигать мосты я не собирался. Даже когда этого требовал здравый смысл.

Следующие девять суток прошли без приключений. Никто нас не выдёргивал из гипера, никто не нападал на нашу базу. Это было настолько нетипично