Полая Земля - Руди Рюкер

– А как же мой слуга? – спросила я мистера Слоута.

Он только плечами пожал:

– Пускай конюх постелет свежей соломы в стойло к твоему мулу. Там обоим места хватит.

Я понимал, что не могу так поступить с Отой. Он приехал сюда искать жену, а я уложу его спать рядом с мулом ради того, чтобы самому завалиться в постель со шлюхой? Он же потом наверняка всё па разболтает. Перебирая всё это в уме, я пошел за мистером Слоутом по коридору во двор.

Люди мистера Слоута скатили наши бочки в подвал отеля, а затем хозяин отвёл меня обратно в свой личный кабинет – тесную тёмную каморку прямо за его конторкой в вестибюле. В двери был прорезан глазок, чтобы мистер Слоут мог держать всё под присмотром. Ещё один глазок имелся в левой стене.

У мистера Слоута имелся большой письменный стол с убирающейся крышкой-шторой и металлический сейф с замком. Дверца сейфа была приоткрыта. Слоут пристально на меня посмотрел, а потом склонился над сейфом, отсчитывая причитающиеся мне сто двадцать долларов – шесть золотых монет, «двойных орлов». Они были такими тяжёлыми, что я испугался, как бы они не прорвали мне карман.

– Ну вот, – сказал он, почти до конца прикрывая дверцу сейфа. – С делами покончено, благодарю вас, мистер Рейнольдс. Желаете отужинать у себя в комнате или у барной стойки?

– Я… – я всю дорогу думал, как бы это сказать, но слова давались с трудом. – Мне нужно ехать дальше, к судье Перроу, мистер Слоут. Но если… если вы серьёзно насчёт… приятного общества… – Из-за стены донёсся громкий, заливистый женский хохот. – Всего на часок, – выдавил я наконец. – Просто узнать, каково это – быть с женщиной.

Мистер Слоут расплылся в улыбке, будто я его несказанно обрадовал. Видать, ему доставляло особое удовольствие сбивать молодёжь с пути истинного.

– Ступай в бар да выбирай любую, – сказал он, откидываясь на спинку кресла и поводя жирной рукой в сторону двери. – Их там четверо, девки сочные, свежие, только и ждут.

Я лишь переминался с ноги на ногу и качал головой. Девки ни за что не поверят, что мне дозволил сам мистер Слоут, а пьянчуги меня просто засмеют. И растреплют всем своим неотёсанным приятелям. Па узнает, и судья Перроу тоже. Люси узнает. Нет, я не могу просто так заявиться в бар и позвать женщину наверх.

– Глянь в глазок, если робеешь, – вкрадчиво предложил мистер Слоут. Он кивнул на маленькое выпуклое стёклышко, вставленное в стену кабинета. – Посмотри туда, выбери, какая глянется, и я пришлю её к тебе наверх.

Ему почему-то страсть как не терпелось меня уломать. А я был таким деревенским лопухом, что никак не мог взять в толк, с чего бы это ему.

Я долго всматривался в глазок. Сначала было трудно что-то разобрать, но потом глаза привыкли, и я стал различать фигуры. Там были две женщины постарше и две помоложе: две блондинки и две брюнетки. Из-за Люси выбирать молодую блондинку мне не хотелось, поэтому я сказал мистеру Слоуту, что сойдёт и молоденькая темноволосая. Он отправил меня наверх, в третью комнату. Она оказалась довольно простой, с закрытым ставнями окном, выходящим во двор. Я какое-то время посидел на кровати, но ничего не происходило. Наконец я приоткрыл ставни и выглянул вниз, во двор. Сумерки доживали свои последние минуты. Прямо под окном стояла наша повозка: Арф лежал в ней и самозабвенно вылизывал свои яйца, а Даммит дремал, приткнувшись у колеса. Интересно, куда подевался Ота?

– Добро пожаловать в Линчберг, Мейсон, – раздался за моей спиной нежный голос.

Я резко обернулся, и ставни захлопнулись. Это и впрямь была та молодая брюнетка; она улыбалась мне, держа в руке свечу. Вблизи стало заметно, что волосы у неё с мелкой курчавинкой. Квартеронка, должно быть, но, видит Бог, выглядела она опрятно, и пахло от неё приятно. Она поставила свечу и подошла прямо ко мне, прежде чем я успел занервничать и задуматься, что вообще делать. Звали её Сьюки.

Па толком не объяснял мне про премудрости отношений между мужчиной и женщиной, но к концу часа я уже знал всё о том, как делаются дети, и своими глазами увидел, откуда именно они берутся – хоть мы и закапали простыню свечным воском. Я кувыркался со Сьюки три раза – чисто для того, чтобы убедиться, что всё усвоил правильно. Это меня так вымотало, что я тут же провалился в сон. И проснулся только оттого, что Ота вовсю орал внизу во дворе:

– Миста Мэ-э-эйсон!

В комнате стояла кромешная тьма, а девицы и след простыл. Я встал и, натыкаясь в темноте на всё подряд, сумел-таки распахнуть ставни.

– Миста-а Мэ-э-эйсон?

Я разглядел его смутный силуэт на фоне бледного булыжника во дворе. Справа поодаль горели кухонные очаги.

– Тсс, Ота, иду я.

– Ты там чего делал? – спросил он с напускной невинностью, а потом так и прыснул со смеху.

Черномазые всегда знали обо всём, что творят белые. Я оставил ставни открытыми и начал одеваться в слабом свете, падавшем с улицы. Тут я сообразил, что следовало припрятать золото, но – слава Богу – карман по-прежнему приятно оттягивало. Сразу вслед за этим я запереживал, что у Перроу почуют приторный аромат духов Сьюки, оставшийся у меня на коже, так что спустил штаны и принялся споласкиваться водой из таза. Который вообще час?

Я поспешил вниз и увидел Оту, прислонившегося к повозке. Он казался еще более расслабленным, чем обычно, и жутко довольным жизнью.

– Который час, Ота?

– Часов у меня нету, Мейс. Знаю только, что время ужина тю-тю, прошло давно. Я выменял у кухарки ужин на пару кружек нашего виски. И-их, до чего ж хорошо-то было! Настоящий говяжий бифштекс, Мейс, шкворчащий, с картошечкой да с луком, и запил я всё это городским пивом. Я больше не хочу возвращаться на ферму.

Из гостиничного салуна доносился шум – мне даже показалось, что я слышу, как поёт Сьюки. Окна вокруг светились теплым светом. Должно быть, сейчас не позже восьми или девяти вечера.

– Пора нам двигать к Перроу, Ота. Я здесь закончил.

– Оно и видно, – он расплылся в широченной улыбке. – Ну как, сладенькая?