Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Да как эта хреновина застегивается⁈

— Сизов, помоги, у меня шлем не лезет!

— Я сейчас опоздаю! Нас же убьют!

На плац они высыпали взъерошенной, разношерстной толпой. Кто-то успел облачиться полностью, но его шлем был надет задом наперед. Кто-то бежал, придерживая руками отваливающиеся наплечники. Некоторые так и не смогли справиться с ботинками и теперь ковыляли, как пингвины. Их встретил лейтенант из комендантской роты Корпуса и целый взвод бойцов из старой роты Строганова. Вид у них был насмешливый.

— Красавцы, — процедил лейтенант, обводя взглядом это жалкое зрелище. — Орлы, не иначе! За мной!

Их повели на полигон, расположенный прямо на территории базы. Это был огромный комплекс, настоящий город для тренировки солдат. Полосы препятствий, стрелковые галереи, тактические городки. Там их уже ждал капитан Строганов.

Он стоял на небольшой возвышенности, и вид у него был совершенно другой. На нем был тот же комплект штурмовой брони «Сокол-3», но он был модифицирован. На шлеме был закреплен какой-то непонятный оптический прибор. Его автомат «Гроза» был обвешан дополнительными модулями. А на бедрах, в тактических кобурах, висели два тяжелых, многозарядных пистолета. Рядом с ним стояла группа офицеров Корпуса, и даже сам полковник Арсеньев.

— Батальон! — голос Строганова, усиленный динамиками шлема, снова ударил по ушам. — Времени на раскачку нет. У нас с вами ровно двое суток, чтобы вы научились пользоваться всем этим добром. Чтобы это, — он похлопал по своему автомату, — стало продолжением ваших рук. А это, — он стукнул себя по нагрудной пластине, — вашей второй кожей.

Он кивнул в сторону своих старых бойцов.

— Вашими инструкторами будут те, кто воплотил это оружие в металле. Слушать их внимательно, выполнять беспрекословно. Любой, кто будет сачковать или проявлять неуважение, отправится на штурм в том, в чем мать родила. Я понятно излагаю?

Батальон, пристыженный и напуганный, что-то нестройно промычал в ответ.

— Разбить на группы! Приступить к занятиям!

Следующие сорок восемь часов превратились для курсантов в персональный ад. Их гоняли до седьмого пота, до кровавых мозолей, до полного изнеможения. Сначала стрельбище, они часами стреляли из новых автоматов, привыкая к отдаче, учась контролировать разброс пуль при стрельбе очередями. Инструкторы, особенно Грушин, были безжалостны.

— Куда ты целишься, криворукий⁈

— Смена магазина! Херня, не верю! Еще раз!

Затем тактика, курсантов учили передвигаться в составе двоек и отделений. Штурмовать здания, зачищать комнаты, прикрывать друг друга, используя новые возможности. Любая ошибка, любое неверное движение, и в тебя летит учебная граната, оглушая и дезориентируя. Понятно, что лучше всех справилась рота Строганова, показывая к какому уровню надо стремиться.

Отдельно работали снайперы и шестеро Кинетиков батальона. Им Строганов лично выдал особое оружие под роспись о неразглашении. Это были модифицированные карабины, которые, как оказалось, могли использовать дар Кинетика, многократно усиливая его. Когда один из парней, слабенький Эпсилон, который едва мог зажечь спичку, выстрелил из такого карабина и пробил насквозь борт старого бронетранспортера со ста метров, он чуть не расплакался от счастья.

Сам Кирилл почти не вмешивался в процесс, стоял на высоком командном пункте, похожем на диспетчерскую вышку, и наблюдал за всем через десятки камер, которые транслировали изображение на экраны перед ним. Благодаря Алисе, он видел каждого курсанта, каждую его ошибку. Иногда выходил на связь с инструкторами, давая короткие, точные указания.

— Вторая рота, третий взвод. Слишком кучно идут. Рассредоточить.

— Снайперская группа. Увеличить дистанцию, пусть учатся брать поправку на ветер.

Его взгляд был холоден и отстранен. Строганов не жалел их, калечил на тренировках, чтобы они не умерли в реальном бою. К концу второго дня курсанты были выжаты, как лимоны. Они еле стояли на ногах, их тела были покрыты синяками и ссадинами. Но пришло понимание, как использовать новые возможности, хотя бы на минимальном уровне.

Батальон уже собирался отбыть в казармы, когда один из офицеров Корпуса, наблюдавших за тренировкой, с усмешкой обратился к Кириллу, который как раз спустился с вышки.

— Впечатляет, капитан. Но теория, это одно. Не хотите ли сами показать вашим орлам, как нужно летать? Продемонстрировать, так сказать, на личном примере.

Все тут же замерли, уставившись на Строганова с надеждой. Он обвел всех тяжелым взглядом, вздохнул, словно соглашаясь на неприятную, но необходимую процедуру.

— Хорошо, готовьте лабиринт. Только вместо манекенов поставьте своих. И пусть стреляют на поражение. Резиновыми, разумеется.

Офицер ухмыльнулся, предвкушая зрелище.

То, что произошло дальше, курсанты запомнили на всю жизнь. Их выстроили перед огромным экраном, на который транслировалось изображение с камер внутри лабиринта, сложной системы комнат, коридоров и переходов, предназначенной для отработки тактики боя в замкнутых пространствах. Строганов вошел внутрь один. Против него выставили два десятка явно не простых срочников. Прозвучал сигнал, и в лабиринте погас свет.

— У него прибор ночного видения, — с завистью прошептал кто-то из офицеров, когда на шлеме Строганова вспыхнул зеленый окуляр.

На экране было видно, как темная фигура их командира бесшумно скользит по коридорам. Он двигался четко и уверенно, автомат был постоянно наготове. Внезапно он замер, прислушался. А потом сделал резкий перекат в сторону, вваливаясь в дверной проем, и в ту же секунду из его автомата вырвались две короткие очереди. Две красные точки на тактической карте, обозначавшие бойцов Корпуса, погасли.

Дальше все закрутилось с калейдоскопической скоростью. Он двигался по лабиринту, как призрак, появляясь там, где его не ждали, и исчезая, прежде чем противник успевал среагировать. Стрелял с двух рук, используя пистолеты, бросал светошумовые гранаты. В одном из помещений его зажали пятеро. Он, не раздумывая, забросил автомат за спину, снова выхватил два своих тяжелых пистолета и, ворвавшись в комнату, расстрелял четверых. С пятым он сошелся в рукопашной, которая закончилась тем, что Строганов, оглушив противника ударом пистолета, сделал три контрольных выстрела в упор.

В финальной комнате его ждали шестеро. Они открыли по нему шквальный огонь, но он ушел с линии атаки, на ходу подстрелив двоих. Потом, используя тело одного из поверженных врагов как щит, он методично, одного за другим, уничтожил остальных.

— Время! — насмешливо крикнул Строганов, и в лабиринте зажегся свет.

На табло высветился результат, рекорд полигона. На полигоне стояла гробовая тишина. Один из армейских генералов, присутствовавший в качестве наблюдателя, попытался было сделать скучающее лицо.

— У меня мальчики и не хуже бегают… — начал было он.

— Уточню, Ваше Превосходительство, — ехидно перебил его князь Барятинский, который тоже наблюдал за представлением. — Это упражнение рассчитано