Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

и клыки, выдающие дикую природу, но черты лица казались более мягкими. Это была полуорчиха Гарона. Люди, подобные Кадгару, видели в ней лишь зеленую кожу, клыки и первобытную дикость, что делало ее изгоем. Но Артур, повидавший на своем веку немало чудес и проклятий, смотрел глубже, оценивая не облик, а намерения. В ее глазах не было жажды крови — только страх и решимость.

— Опустите оружие! — рявкнул Лотар, хотя его собственная рука оставалась на эфесе великого меча. — Кадгар, объяснись немедленно. Зачем ты привел это создание в тронный зал?

— Она — союзник, — твердо заявил юноша, выпрямляясь. — Мы проделали долгий путь из Каражана, чтобы предупредить вас. То, что я расскажу, перевернет все, во что вы верили.

Кадгар начал свой рассказ. Он поведал о том, как на протяжении последних месяцев пытался контролировать видения, спонтанно возникавшие в башне.

— Каражан подобен песочным часам, — объяснял маг, и голос его дрожал от пережитого, — где все песчинки падают на дно, но не всегда в одном и том же порядке. Из-за этого граница реальности там истончена, и башня показывает обрывки прошлого и будущего.

Юноша рассказал, как они с Гароной проводили долгие часы в библиотеке: она пыталась узнать больше о человеческих королевствах, а он стремился понять природу орков. В конце концов их изыскания привели к разговору о том, как именно Орда проникла в Азерот через Темный Портал. Гарона убедила Кадгара использовать заклинание призыва видений, чтобы увидеть момент открытия врат.

— Мы увидели верховного чернокнижника орков, Гул'дана, — продолжал Кадгар, и в зале воцарилась мертвая тишина. — Он пробудился от сна, в котором ему явилась фигура в капюшоне, пообещавшая оркам новый мир для завоевания. И перед тем как видение оборвалось, этот человек откинул капюшон. Он сказал: "Не волнуйся, у меня всё под контролем, ибо я — Страж".

Ллейн Ринн побледнел. Он тяжело оперся обеими руками о стол, словно земля ушла у него из-под ног.

— Ты лжешь, — тихо, но с угрозой произнес король Штормграда. — Ты обвиняешь в государственной измене человека, который защищал этот мир десятилетиями.

Король Ллейн не мог поверить, что Медив, друг его детства, мог быть настолько ослеплен или безумен.

— Это правда, Ваше Величество, — с горечью ответил Кадгар, в то время как Гарона угрюмо кивнула, подтверждая его слова. — В его теле обитает нечто большее, чем просто сам Медив и силы Стража.

Лотар закрыл глаза, и на его лице отразилась глубочайшая мука. В отличие от Ллейна, Андуин Лотар нутром чувствовал, что юноша и полуорчиха говорят правду. Чемпион Штормграда слишком долго наблюдал за своим старым другом. Медив становился все более непредсказуемым, пропадал на долгие дни, а возвращался полностью истощенным. Теперь все эти странности, все эти внезапные вспышки гнева и периоды летаргии обрели пугающий, зловещий смысл.

Артур внимательно наблюдал за происходящим. Трагедия, разворачивающаяся перед ним, была ему до боли знакома. Он видел, как рушится мир монарха, узнавшего о предательстве самого близкого человека. Воспоминания о Ланселоте, о Гвиневере, о Мордреде вспыхнули в его разуме с новой силой. Король бриттов сделал шаг вперед, и лязг его лат заставил всех обернуться.

— Король Ллейн, — произнес Артур, тщательно подбирая слова на Всеобщем языке. Его голос был тверд и спокоен, он звучал как голос равного, обращающегося к равному. — Предательство редко приходит с барабанным боем и поднятыми знаменами. Чаще всего оно носит лицо того, кому мы доверяем больше всего на свете. В моем королевстве лучшие из рыцарей падали во тьму, ослепленные гордыней или злыми чарами. Отрицать правду из-за любви к другу — значит обречь свой народ на гибель.

Ллейн поднял на Артура полный боли взгляд, но не нашел в лице чужестранца ни осуждения, ни насмешки — лишь суровое понимание.

— Что ты предлагаешь, Лотар? — наконец, сломленным голосом спросил король Штормграда, обращаясь к своему Чемпиону.

Лотар открыл глаза. В них больше не было сомнений, лишь стальная, леденящая решимость.

— Я должен отправиться в Каражан вместе с ними, чтобы противостоять Медиву. Если он действительно стал причиной этого вторжения, если он впустил в наш мир эту заразу… его необходимо остановить. Любой ценой.

— Это самоубийство, Андуин, — покачал головой Ллейн. — Если он обладает такой властью…

— Я пойду с ним, — безапелляционно заявил Артур, кладя руку на перевязь Экскалибура. — Магия вашего Хранителя сильна, но мой клинок рожден не в этом мире. Он не раз рассекал колдовские путы. Мы нанесем удар в самое сердце тьмы.

Лотар с благодарностью посмотрел на короля бриттов.

— Мы возьмем только самых верных людей. Небольшой отряд сможет передвигаться быстро и незаметно, — произнес Чемпион Штормграда. Он посмотрел на Кадгара и Гарону. — Вы готовы вернуться в этот кошмар?

Юный маг сглотнул, но твердо кивнул. Полуорчиха лишь крепче сжала рукоять своего кинжала. Жребий был брошен. Судьба всего Азерота теперь зависела от исхода грядущей битвы в стенах проклятой башни.

Глава 7. Проклятие Каражана

Отряд покинул Штормград в глубокой тайне, под покровом ночи. Четверо всадников неслись на восток, загоняя лошадей, оставляя позади спящую столицу, чьи обитатели даже не подозревали, что судьба их мира решается именно сейчас.

Андуин Лотар, получив дозволение друга и монарха, взял инициативу в свои руки. Чемпион Штормграда ехал впереди, его лицо под забралом превратилось в каменную маску, а глаза неотрывно смотрели во тьму. Рядом с ним скакал Артур, чья золоченая броня была скрыта под простым походным плащом. Чуть позади держались юный маг Кадгар и полуорчиха Гарона, чье присутствие в отряде все еще казалось немыслимым для любого солдата Альянса, но Артур и Лотар судили не по крови, а по делам.

По мере того как они продвигались вглубь континента, оставляя позади Элвиннский лес и вступая в пределы Темнолесья, природа вокруг начала неуловимо меняться. Воздух становился тяжелее, влажнее, в нем появился стойкий привкус тлена и застоявшейся воды.

На одном из коротких привалов, когда они остановились, чтобы дать лошадям перевести дух, Артур приблизился к Лотару. Чемпион Штормграда стоял, опершись о ствол мертвого дерева, и смотрел на восток.

— Тяжело поднимать меч на того, кого называл братом, — негромко произнес король бриттов, останавливаясь рядом. Всеобщий язык давался ему все легче, хотя гортанный акцент никуда не исчез.

Лотар даже не повернул головы, но его челюсти сжались.

— Медив, Ллейн и я… мы выросли вместе. Мы делили хлеб, тайны и мечты о том, как сделаем этот мир лучше. То, что рассказали Кадгар и Гарона… если это правда, Артур, то я еду убить не просто предателя. Я еду убить часть