Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

Разумеется, нельзя исключать, что люди, которые яснее видят мир, полноценнее радуются прекрасному рассвету у калифорнийских берегов, но при этом острее осознают, с какими трудностями сталкивается человечество, и видят все недостатки окружающего мира. Глубокие мыслители не славятся бодростью духа. Однако на частные случаи полагаться нельзя. У нас еще совсем мало опыта, чтобы судить, где пролегает граница, выше которой отбор по IQ начнет приносить вред. Пока что почти нет данных, доказывающих, что такое может быть, зато достаточно много данных, свидетельствующих, что жизнь умных людей в целом складывается лучше. Время покажет.

Эвристические предосторожности

Если у нас так много данных, что высокий интеллект сулит большие преимущества, почему вообще стоит беспокоиться об искусственном когнитивном улучшении? Может быть, скептическое отношение к когнитивному улучшению – не более чем иррациональные предрассудки, вызванные желанием сохранить все как есть? Необязательно. Ник Бостром и Тоби Орд придумали “обратный тест” как способ избавиться от предвзятости в пользу статус-кво в прикладной этике. Искусственное повышение интеллекта они взяли как пример, однако их тест применим к любой черте, которую мы предполагаем изменить по сравнению с нынешним положением дел.

По словам Бострома и Орда,

если предложение изменить тот или иной параметр, как полагают, может привести к плохим последствиям в целом, следует представить себе, что мы меняем этот же параметр в противоположном направлении. Если и это тоже, предположительно, может привести к плохим последствиям, тогда обязанность объяснить, почему наше положение нельзя улучшить, изменив этот параметр, возлагается на тех, кто приходит к такому выводу. Если они не могут этого сделать, у нас есть основание предположить, что они страдают предвзятостью в пользу статус-кво27.

Рассмотрим два примера – рост и IQ. Предположим, пара выбирает из пяти эмбрионов. Должны ли родители отобрать тот, у которого будут средние показатели по росту и IQ? По мысли Бострома и Орда, если кто-то высказывает опасения по поводу отбора эмбриона, у которого рост или IQ ниже либо же выше среднего, он, вероятно, находится во власти иллюзии, будто среднее в принципе лучше. Это и есть предвзятость в пользу статус-кво, которая отражает предположение, что мы должны отдавать предпочтение норме или среднему для нашего вида в настоящий момент.

Бостром и Орд правы в том отношении, что мы нередко страдаем предвзятостью в пользу статус-кво. А Рассел Пауэлл и Аллен Бьюкенен правы в том, что для множества других черт статус-кво для биологического вида в тот или иной момент эволюционного времени вряд ли оптимален с точки зрения приспособленности и благополучия28. Однако нам следует уравновесить этот вызов предубеждению в пользу статус-кво принципом, защищающим статус-кво. Это так называемый “забор Честертона”. Согласно Гилберту Честертону, если мы, прогуливаясь по дороге, натыкаемся на забор, нам нужно понять, зачем его построили и какой цели он служит, прежде чем поддаваться порыву переместить или сломать его. В случае генетических модификаций нам следует избегать радикальных изменений статус-кво, пока мы не поймем, откуда он взялся и какими опасностями чреваты серьезные перемены. Это мудрый совет и родителям, и законодателям. Разумный консерватор (вроде Честертона) сказал бы, что сильные и быстрые изменения той или иной черты способны привести к неочевидным последствиям, за которые нам придется расплачиваться. Особенно актуально это сейчас, когда мы еще не знаем, к каким последствиям для фенотипа в целом приведет отбор или создание экстремальных генетических черт. Бостром и Орд могут ответить, что если мы будем оставаться слишком близко именно к среднему распределению черт, актуальному на сегодня, то есть риск упустить благоприятные возможности. И в самом деле, у разных этнических групп разные наборы генетически обусловленных черт, поэтому консервативный ответ Бострому и Орду потребовал бы уточнения, к какой именно этнической группе мы принадлежим и насколько далеко можно отклоняться от среднего показателя для этой группы.

Надо полагать, эти эвристические предосторожности можно сбалансировать. Мы в состоянии избегать радикальных генетических изменений и отбора в пользу экстремальных генетических черт, признавая за собой право иногда быть вполне уверенными, что забор Честертона – не социально значимый барьер, а просто бессмысленное препятствие на нашем пути.

От общего интеллекта к когнитивным особенностям

Если вышеперечисленные соображения верны, у родителей появится основание до некоторого предела повышать когнитивные способности своих детей или отбирать умных детей. Но каждый родитель – это не все родители, и скоординировать наши действия так, чтобы всем было хорошо, – задача непростая.

Если мы сможем при помощи полигенных шкал численно оценивать вероятность, что у эмбриона в дальнейшем сформируются те или иные когнитивные стили или личностные черты, перед родителями встанет сложный выбор, в некоторых случаях сопряженный с моральными дилеммами. Но в основном это будет лишь вопрос вкуса. Например, есть данные, что те, у кого высокие баллы по сознательности и покладистости, обычно бывают хорошими друзьями и коллегами, отчасти потому, что они обращают внимание на чужие потребности и ведут себя соответственно, а отчасти потому, что умеют откладывать вознаграждение, когда следуют плану29. Однако те же качества приводят к тому, что человека легко эксплуатировать, а еще сознательные и целеустремленные люди могут показаться занудами тем, кто просто хочет расслабиться.

Другой пример – экстраверсия. Обычно у экстравертов больше сексуальных партнеров и сильнее склонность рисковать. Но при этом экстраверты меньше любят быть одни и, похоже, хуже справляются с решением проблем без участия других людей30. Опять же у разных родителей будут разные предпочтения по этому параметру, и нет ничего явно предосудительного в том, чтобы выбирать человека исходя из его психологического типа[10]. Это простые примеры, иллюстрирующие, что наследуемые когнитивные черты имеют свои плюсы и минусы и ведут разными жизненными путями. Но что хорошо для каждого – не всегда хорошо для всех.

Для общества когнитивное разнообразие, по-видимому, полезно. Пожалуй, сейчас слово “разнообразие” обросло политкорректными коннотациями и слишком затасканно, и нам не стоит им злоупотреблять. Так называемая теорема Хонга – Пейджа – это авторитетная модель, иллюстрирующая преимущества разнообразных когнитивных стилей32. Ее суть в следующем: при соответствующих условиях группа, состоящая из людей среднего интеллекта, но разных когнитивных стилей, решает задачи лучше, чем более умная группа людей, мыслящих одинаково. Однако эта теорема – лишь частный результат, применимый к малым группам, решающим задачи определенного типа. Она не показывает, что разнообразие – это