Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

всегда хорошо и что мы можем вычислить оптимальную степень когнитивного разнообразия в целой политической системе. Более того, выше некоторого порога (вероятно, зависящего от типа решаемой задачи) разнообразие затрудняет координацию и коммуникацию и мешает сплоченности в обществе33. Однако при определенных условиях когнитивное разнообразие полезно. И вполне можно себе представить, что в случае, если родители получат возможность свободно решать, какие когнитивные черты отбирать и усиливать, создастся картина менее благополучная, чем в том случае, если бы им удалось скоординировать свои решения.

Вообразим, что у нас появилась полигенная шкала, позволяющая людям при помощи ЭКО и преимплантационного генетического тестирования выбирать личностные черты, соответствующие политическим идеологиям[11]. Либеральные типы личности, как правило, готовы экспериментировать с новыми идеями и культурами. Однако те, кто получает много баллов по личностным чертам, коррелирующим с политическим либерализмом, с большей вероятностью рискуют, что их будут эксплуатировать, особенно личности паразитического склада. Напротив, консерваторы менее охотно перенимают новые идеи, которые могли бы оказаться полезными всем нам, но при этом с большей вероятностью защитят существующий общественно-политический порядок от внешних угроз. Не исключено, что здоровое общество должно обладать широким диапазоном личностных черт, соответствующих как либеральной, так и консервативной политической ориентации36.

Как становится очевидно из подобных примеров, если родители, принимая решения по своим личным причинам, перекосят состав будущей популяции в ту или иную сторону, для общества могут наступить существенные последствия. На самом деле это уже происходит – в том смысле, что во всем мире консерваторы, особенно религиозные, рожают больше детей, чем либеральные атеисты37, 38. К добру ли, к худу ли, но широкое распространение отбора эмбрионов вполне может изменить политический и религиозный ландшафт человеческой популяции в целом или отдельной субпопуляции, географически и политически изолированной от остальных.

Что делать с подобными социальными дилеммами, непонятно. Государственные институты в целом не располагают инструментами, чтобы выявить и обеспечить оптимальное для общества распределение когнитивных черт вроде особенностей характера или политической ориентации. Поэтому у нас есть очень веские основания предоставить родителям свободный выбор в этом вопросе, пусть даже они будут принимать решения под влиянием общественных норм и при содействии государственной политики. Если же получится доказать, что индивидуальный выбор способен нанести вред обществу, разумно наложить ограничения на этот выбор ради благополучия людей будущего. Об этом мы подробнее поговорим в последней главе.

Статусные блага и социальные преимущества

Есть и другие случаи, когда искусственные когнитивные улучшения могут быть рациональны с точки зрения конкретного человека, но вредны для коллектива. Речь идет о ситуациях, когда родители повышают общий уровень интеллекта или способствуют проявлению определенных когнитивных черт ради статусных благ. Статусные блага принято определять как блага, количество которых ограниченно и обладание которыми повышает положение в обществе, а следовательно, если эти блага потребит кто-то один, это произойдет за счет других людей. Примеры – олимпийская медаль или поступление в элитное учебное заведение. Если вы выиграете золотую медаль на олимпиаде, другим спортсменам останется на одну золотую медаль меньше. Если ваша дочь получит место в выпуске 2040 года в Дьюкском университете, у других будет меньше шансов туда поступить. Следовательно, стремление к статусным благам – игра с отрицательной суммой. Ресурсов ограниченное количество, и они расходуются на то, чтобы добыть награду, которую способны завоевать лишь очень немногие, поэтому с точки зрения общества это пустая трата ресурсов.

Но эти примеры неполны. Состязание за статусные блага обладает высокой себестоимостью, только если мы ограничим сферу своего внимания самими соперниками и наградой, за которую они соперничают. Однако, как все мы знаем, иногда соревнование ценно само по себе, поскольку побуждает каждого из нас развивать положительные качества. Тренировка перед футбольным матчем или подготовка к экзамену может сделать нас здоровее, умнее и дисциплинированнее. И хотя благополучие соперников страдает, поскольку приз достанется не всем, это может принести выгоду третьим сторонам: когда парни берут гитару, чтобы произвести впечатление на девушек, мы все получаем пользу в виде хорошей музыки, даже если ничье сердце и не будет завоевано. Когда предприниматели соперничают за клиентов, чтобы получить деньги и статус, а стендаперы выходят на сцену, чтобы преодолеть депрессию и социальную тревожность, потребителям их товаров и слушателям их шуток от этого только лучше. Состязание за статусные блага способно сделать население умнее, технологии совершеннее, шутки смешнее, музыку лучше, а спорт увлекательнее.

Интеллект тоже в некотором смысле статусное благо, которое позволяет нам смешнее шутить, лучше писать книги и зарабатывать больше денег. А еще это многоцелевое благо: обладание им позволяет прогнозировать крепкое здоровье, стабильные отношения и финансовый успех. Если родители хотят повысить общие когнитивные способности, чтобы улучшить перспективы детей, это с большой вероятностью приведет к положительным последствиям. Мы уже упоминали, что польза от искусственного повышения интеллекта может быть не линейной, а экспоненциальной. Это верно даже в том случае, если существуют пороговые значения, выше которых предельная выгода начинает снижаться, и нежелательные побочные эффекты, из-за которых польза окажется меньше. Мы попросту еще не знаем, какими будут последствия погони за статусным (отчасти) благом повышенного интеллекта.

Итак, если каждый из нас усилит интеллект своих детей, чтобы повысить вероятность, что они выиграют в состязании за статусные блага, это не значит, что благополучие популяции в целом снизится. Во многих случаях следует ожидать противоположного. Одна из причин, по которым свободная торговля повышает производительность и способствует миру, состоит в том, что она дает каждому из нас стимул узнать, в чем мы особенно хороши и чего хотят другие, и развить свои таланты как ради личной прибыли, так и ради общественного блага. Отсюда следует, что повышение общего интеллекта может быть благом для всех, а еще – что родительская свобода усиливать у детей конкретные когнитивные черты, вероятно, принесет пользу обществу, если только родители будут выбирать черты, ценные для социума. Хотя родительский выбор может привести к излишнему единообразию, в свободном обществе и потенциальные сексуальные партнеры, и потенциальные работодатели, скорее всего, будут заинтересованы в разнообразии когнитивных стилей.

И тем не менее у искусственного усиления интеллекта есть одно серьезное отрицательное последствие, риск непреднамеренного вреда для третьих лиц. Те, кто не будет искусственно повышать интеллект у своих детей, могут пострадать от относительной утраты социальных перспектив. В какой-то момент в будущем когнитивное неравенство может стать настолько сильным, что разные группы людей обретут разный моральный статус, то есть одни люди будут считаться морально лучше других.

Моральные права и моральный статус

Один из героев “Человека и сверхчеловека” Бернарда Шоу предостерегает: