Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

разделить со вторым игроком (Отвечающим) как угодно – при условии, что Отвечающий на его предложение согласен. Если Отвечающий отказывается от предложения, никто ничего не получает. Многие Отвечающие отказываются от слишком маленьких сумм (например, 1 доллар), поскольку считают это несправедливым. Если перед экспериментом игроки получают окситоцин, то они обычно бывают щедрее в позиции Предлагающего6. А если у них искусственно снизить уровень серотонина, они чаще отказываются от очень скудных предложений в позиции Отвечающего7. Такие результаты с очевидностью указывают, что окситоцин связан с проявлениями щедрости, а серотонин влияет на чувство справедливости и на стремление наказывать за несправедливые поступки.

Хотя мы можем провести грань между генетической модификацией зародышевой линии эмбриона с одной стороны и применением гормонов или лекарств, чтобы улучшить уже родившегося человека, с другой, разумно предположить, что генетическая модификация эмбрионов, собственно, и приведет к изменению уровней и соотношений гормонов и их восприятия рецепторами, переводящими действие гормонов в эмоциональные состояния и поведенческие наклонности. Все усложняется еще тем, что у каждого из нас свои базовые уровни гормонов и свои тенденции к их повышению и падению в ответ на внешние стимулы.

Тем не менее вполне можно себе представить, что мы обнаружим кластеры генов, которые меняют гормоны таким образом, что это предсказуемо делает человека более великодушным[14] или дает ему обостренное чувство справедливости, и будем проводить соответствующий отбор. Перссон и Савулеску полагают, что из множества способов морально улучшить своих детей мы должны в первую очередь укреплять у них чувство справедливости и альтруистическую мотивацию. Хотя мораль не сводится к справедливости и альтруизму, Перссон и Савулеску правы, считая, что это важнейшие цели генетического совершенствования, если мы хотим, чтобы наши дети в своих поступках учитывали страдания и потребности других и стремились найти справедливые решения проблем, возникающих, когда страдают другие люди или животные.

Даже если мы согласимся с основной целью Перссона и Савулеску, здесь возникают биологические сложности. Речь идет о равновесии между разными аспектами морали, которые мы хотели бы улучшить, и проблемами координации родительских решений, цель которой – обеспечить, чтобы совокупность решений, невинных по отдельности, принесла пользу и обществу в целом.

Темная сторона окситоцина

Иногда говорят, что можно повысить эмпатию, отрегулировав выработку и захват гормонов вроде окситоцина, кортизола и тестостерона. Окситоцин в этом отношении, по-видимому, особенно перспективен, поскольку мы знаем о его положительной связи с эмпатией, лежащей в основе альтруистической мотивации. Например, как показывают многие исследования, если распылить окситоцин в помещении перед тем, как испытуемые в ходе эксперимента будут играть в однораундовую дилемму заключенного, они с большей вероятностью решат сотрудничать (подробнее о дилемме заключенного см. в Приложении Б). Еще мы знаем, что, если перед игрой в дилемму заключенного просто дать участникам поговорить с глазу на глаз, уровень окситоцина у них естественным образом поднимется – и вероятность сотрудничества повысится.

Окситоцин способствует альтруизму, повышая эмпатию. Однако само понятие эмпатии достаточно сложное, и с социальной точки зрения избыток эмпатии – это не всегда хорошо, даже если он помогает кооперации между отдельными людьми.

Важно различать когнитивную эмпатию (которая помогает понять чужую точку зрения) и аффективную эмпатию (она помогает ощутить эмоциональное состояние другого человека и отреагировать соответственно). Научный консенсус состоит в том, что когнитивная эмпатия связана с альтруизмом слабо, зато аффективная эмпатия обычно подталкивает к альтруистичным поступкам9. Казалось бы, стоит повысить количество окситоцина в организме или восприимчивость рецепторов к окситоцину, и мы повысим аффективную эмпатию, а с ней и стремление помогать людям. Что в этом плохого? Окситоцин способствует альтруизму, так может, мы все должны делать себе уколы перед деловыми совещаниями, политическими саммитами и прочими мероприятиями, когда всем нам пойдет на пользу договор о сотрудничестве? Похоже, следует отбирать эмбрионы так, чтобы у людей будущего вырабатывалось и воспринималось рецепторами побольше окситоцина.

Однако у окситоцина есть и темная сторона. Он и правда повышает эмпатию у тех, кто предрасположен к эгоизму, однако оказывает менее однозначное воздействие на просоциальных людей, и без того склонных к эмпатии. По-видимому, окситоцин способствует просоциальному, или альтруистическому, поведению в основном при дефиците эмоций, в том числе при расстройствах аутистического спектра10. Но и тогда он повышает склонность к кооперации только с теми, кто окружает испытуемого в момент получения дополнительного окситоцина. Этот гормон, судя по всему, не способствует альтруизму в целом – лишь альтруизму, направленному на конкретных людей, с которыми человек взаимодействует11.

С этим связан и другой эффект окситоцина: поскольку он подталкивает людей больше сочувствовать окружающим и предлагать более щедрые суммы при игре в ультиматум, он еще заставляет их меньше думать о последствиях12. Иными словами, искусственное повышение уровня окситоцина способствует эмпатии и альтруизму в адрес конкретных людей, с которыми мы взаимодействуем (пока временно состоим с ними в одной группе), а не в адрес человечества вообще. Хуже того, это может привести к тому, что мы будем придавать меньше веса интересам неизвестных нам людей, что как раз противоречит целям сторонников искусственного морального совершенствования.

Есть и более конкретное следствие: поскольку аффективная эмпатия повышает парохиальный, добрососедский альтруизм, дальнейшее ее усиление, скорее всего, приведет к росту этноцентризма13. Точнее, при межгрупповой конкуренции за ресурсы окситоцин, по-видимому, делает нас щедрее к тем, кого мы причисляем к своей группе, зато повышает враждебность к членам других групп. По данным недавнего обзора, окситоцин “играет важнейшую роль в укреплении внутригрупповой любви и в оборонительной (но не наступательной) агрессии по отношению к членам других групп”14. Но и тогда, хотя окситоцин способствует эмпатии и щедрости к членам своей группы у испытуемых с дефицитом эмпатии, он, похоже, снижает щедрость у тех, кто генетически предрасположен проявлять ее. Согласно Кэролин Деклерк и ее коллегам, это логично с эволюционной точки зрения: “во избежание излишней податливости у просоциальных людей, от природы склонных к сотрудничеству, окситоцин заставляет их проявлять осторожность и даже игнорировать социальные намеки”, если есть опасность, что более эгоистичные члены группы могут воспользоваться их слабостью15.

Судя по всему, воздействие окситоцина зависит от генетической предрасположенности и внешних стимулов. Теоретически для генетической модификации это не проблема, поскольку очень многие черты возникают именно при взаимодействии генов и среды. Но из этого следует, что мы не можем усилить общий альтруизм и обострить чувство абстрактной справедливости, просто повысив уровень окситоцина или воздействовав на его рецепторы. Как подчеркивают Пауэлл и Бьюкенен, если Перссон и Савулеску видят моральное совершенствование в основном как способ решить глобальные проблемы, требующие участия и слаженных действий миллиардов