Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

игрок согласился сотрудничать в предыдущем раунде, и отказывается, если другой игрок в прошлый раз отказался. Стратегия последовательного отказа лишает игроков колоссальных выигрышей от кооперации, однако при некоторых условиях может оказаться стабильной и более выгодной, чем стратегия последовательной кооперации. Если мы представим себе популяцию организмов или колонию бактерий в чашке Петри, нам станет понятно, что те, кто никогда не соглашается на кооперацию, размножаются и процветают за счет тех, кто соглашается на кооперацию при любых обстоятельствах.

Если игроки могут логически вычислить и запомнить, какие ходы делал противник в прошлом, если их в достаточной мере заботит будущее и если они играют против широкого диапазона других стратегий, наиболее эволюционно стабильной оказывается условная кооперация. Дело в том, что она позволяет игроку защититься от эксплуатации со стороны тех, кто последовательно отказывается от кооперации, и при этом пожинать плоды сотрудничества. Иногда это очевидно, особенно в упрощенной версии игры, которую мы описали.

Однако относительно недавние исследования по теории игр показывают, что у человека кооперация зависит не просто от взаимности. Это не вопрос максимизации долгосрочной выгоды, которой игрок в дилемму заключенного может ожидать, если совладает с сиюминутным искушением отказаться сотрудничать. Дело в том, что некоторым из нас нравится сотрудничать и мы готовы даже пожертвовать своими ресурсами и понести значительные потери, лишь бы примерно наказать “безбилетников”.

Лучший способ проверить эту идею – игра в общественное благо, очень похожая на дилемму заключенного (иногда ее даже схематически описывают точно так же). Простая ее версия такова: организаторы набирают 50 игроков и выдают каждому по 10 долларов. Затем игрокам сообщают, что все деньги, которые они положат на общий счет, будут немедленно удвоены и разделены поровну на всех участников. Если каждый игрок отдаст все 10 долларов, полученные изначально, он обретет 20 долларов – без всяких подводных камней. Но при этом каждый думает: “Если я ничего не отдам, а все остальные выложат по 10 долларов, у меня в конце игры будет 29 долларов 60 центов, ведь, когда я оставлю себе первоначальную сумму в 10 долларов, а остальные внесут все свои деньги на общий счет, я вдобавок к уже имеющейся у меня сумме получу 1/50 часть их удвоенного вклада (19 долларов 60 центов). Стало быть, мне выгоднее не отдавать ничего в надежде, что все остальные что-то отдадут” (подробнее см. в Приложении В).

Если игроки руководствуются исключительно своими интересами, а инвестиции анонимны, рациональная стратегия заключается в том, чтобы не давать ничего. Рассматривая ранние версии игры, исследователи убедились, что в случаях, когда доступная для инвестиций сумма достаточно скромна, а группы невелики, большинство инвестирует примерно половину изначальной суммы, кто-то не дает ничего, а кто-то вкладывает в общий котел все, что имеет. Когда игроков спрашивали, почему они решили пожертвовать примерно половину, они обычно отвечали: “Половина – это по-честному” или “Я бы, может, и дал больше, но не был уверен, что другие поступят так же”27. Подобное поведение стало неожиданностью для тех, кто представлял себе людей как сугубых эгоистов, стремящихся лишь максимизировать собственную прибыль.

Задавшись вопросом, стабильно ли такое поведение, экспериментаторы начали повторять игру, чтобы выявить закономерность на основании большого числа раундов. Первоначальные эксперименты с повторением игры в общественное благо наводили на мысль, что в дальнейших раундах вклады должны уменьшаться. Некоторые экономисты считали, что игроки вырабатывали с опытом равновесную стратегию, позволяющую соблюсти собственные интересы28.

Однако эта гипотеза показалась подозрительной тем, кто не считает эгоизм аксиомой. Мы наблюдаем проявления великодушия в повседневной жизни, и очень многие из нас явно жаждут справедливости, а также хотят сами казаться справедливыми, что было бы невыгодно, если бы мы на самом деле не ценили справедливость так высоко. Иначе зачем так стараться, чтобы помочь беззащитному человеку в чужой стране, и злиться на нахала, который влезает без очереди, когда остальные терпеливо ждут посадки на поезд или самолет? Зачем анонимно жертвовать на благотворительность? Да, щедрость часто проявляют публично, ведь это позволяет завоевать уважение, и наши мотивы нередко не так уж прозрачны. Кроме того, мы склонны к самообману и подчас убеждаем себя, что пошли на жертвы исключительно ради попавшего в беду друга или беззащитного чужака, а на самом деле отчасти нами движет расчет на вознаграждение. Но все это не имело бы смысла, если бы некоторые люди хотя бы иногда не были твердо уверены, что великодушие и справедливость – это хорошо.

Более того, в последнее время социологи проверили гипотезу эгоизма, добавив в игру в общественное благо с повторениями одну деталь. Экспериментаторы придумали механизм, который позволяет испытуемым во время игры выявлять и наказывать любителей дармовщины из предыдущих раундов. Механизм дает игрокам возможность разоблачить тех, кто в том или ином раунде вложил в общий котел совсем мало или вообще ничего, а затем штрафовать их. Если верить гипотезе эгоизма, никто не будет так поступать, если это не принесет пользы ему лично. Но на деле многие игроки, по-видимому, наказывали паразитов удовольствия ради, даже если сами несли при этом убытки. Нам и правда очень хочется, чтобы все было по-честному.

Некоторые теоретики экспериментальных игр называют склонность наказывать паразитов даже в ущерб себе в текущем раунде “моралистической агрессией” или “альтруистическим наказанием”29. И в самом деле, когда испытуемых спрашивают, почему они во время того или иного раунда более или менее скооперировались, они часто говорят, что ими движет желание обеспечить честный результат и наказать тех, кто хочет поживиться за чужой счет.

Подобное поведение, а также его толкование самими испытуемыми позволяет с уверенностью заключить, что по крайней мере в маломасштабных играх в общественное благо со скромными ставками главная причина, по которой игроки не делают больших вкладов в общий котел, – желание избежать злоупотреблений со стороны паразитов.

Сэмюел Боулс и Герберт Гинтис для совокупности черт, проявляемых участниками многократных игр в общественное благо, а также обычными людьми в реальной жизни, ввели термин “сильная взаимность”. Сильная взаимность с моральной точки зрения богаче условной кооперации, которую ученые называют слабой взаимностью. Казалось бы, логично кооперироваться только в тех случаях, когда это делают остальные, причем прямо пропорционально той степени, в которой остальные соглашаются кооперироваться. Однако те, кто практикует сильную взаимность, сами инициируют кооперацию, стремятся ее усиливать и готовы наказывать тех, кто от нее отказывается, даже в ущерб самим себе. Боулс и Гинтис утверждают, что в ситуациях, когда кооперация выгодна для всех, большинство предпочитает, чтобы все в группе придерживались “честной” стратегии, и что такие предпочтения возникли в результате культурно-генетической коэволюции. Иначе говоря,