Хвосты Кумихо - Нина Ким

– Мама что-нибудь придумает, – повторял он и пытался взять себя в руки. Из многих предположений одно это придавало ему уверенности.

* * *

Алекс снова оказался в темноте. Былые надежды и прыть покинули его.

Мысли метались от одних воспоминаний к другим, словно хотели собрать его короткую жизнь в один рисунок. Что прежде любил делать? Мечтать. О чем? Изобрести лекарство от рака из акульих плавников. Прославиться? Нет. Избавить человечество от боли. А славы и внимания ему и сейчас хватало через край. Пацаны уважали его и в рот заглядывали. С завистью смотрели, как по утрам Алекс с двоюродным братом Иваном – пацаны звали их Саня-Ваня – вылезали из крутой тачки, поправляли футболки с «мажорными» эмблемами, такими, как и на кроссовках, и громко здоровались со всеми:

– Привет, братва!

– Привет, пацаны!

Кузен Иван – перевернутое отражение Алекса – говорил медленно, много думал и не бежал за первым желанием. Их словно разделили пополам, наделив абсолютно разными чертами характера. Но они не стали близнецами в материнской утробе, захлебываясь в околоплодных водах, хотя оба появились на свет третьего апреля с разницей в пятнадцать минут.

Бабушка называла их матерей доченьками, но мама Алекса приходилась ей снохой, женой сына. До рождения мальчиков привилегиями всеобщей любимицы пользовалась старшая сестра Алекса, ей тогда уже исполнилось четыре года. Она устанавливала свои законы и сама себя назначила правительницей дома, полноправным командиром над братом и кузеном. Не каждый деспот вел себя так, как Вика, прозванная мальчиками Пикой. Короче, выпила у них столько крови, сколько не снилось комарам со всего света. Но, удивительное дело: с тех пор, как Иван и Саша начали передвигаться, они ползали, ходили и бегали за Пикой; так сложилась неразлучная троица. Вика-Пика вела за собой и остальных малышей, рождавшихся в семье каждые два года. Но больше всех от нее доставалось Алексу, появившемуся на свет безболезненным путем: кесарево сечение, сделанное его матери, являлось легким пропуском в мир. Иван же выбирался самостоятельно по каким-то таинственным родовым путям и даже немного помял себе голову. Братья были совершенно разными.

Алексу быстро все надоедало, а кузен отличался упорством, приобретенным во время рождения. Мальчики наслаждались компанией друг друга, и радости их не было предела, когда они стали жить в одном доме. Единственным минусом являлось постоянное присутствие отца Ивана. Дядя Федя, рыхлый, как баба, освоился в их семье на удивление быстро. Непонятно почему, но все буквально заглядывали ему в рот и смеялись его дурацким шуткам. Даже бабушка Мария попала под гипноз, поддавшись его бархатному голосу и голубым глазам. Наверное, Федя соответствовал ее идеалу красоты: белолицый, с волосами цвета спелой пшеницы и ясным взглядом. А он снисходительно посматривал на семью своей жены, кореянки, мамы Ивана. Пару раз даже шутливо рассказал анекдот про чукчей, с откровенным намеком на бабушку и дедушку. Алекс хотел врезать ему по наглой роже, но мать строго сказала, что со старшими так себя нельзя вести. Пришлось проглатывать унизительные замечания. Главное, ему не хотелось обижать Ивана, который тоже был очарован своим отцом. Но, в общем, время совместного проживания стало для них самым ярким временем детства.

Алекс с Иваном, предоставленные сами себе, занимались тем, что им нравилось.

– Прикинь, что ты на необитаемом острове, – начинал Иван, любитель всевозможных приключений.

– Прикинул, я никогда не попаду на твой таинственный остров, – обрывал его Алекс.

Ребятам никогда не приходило в голову, что кто-то из них может очутиться в такой же ситуации, как Алекс сейчас. В плену у страшных людей не на таинственном острове, а в родном городе. Он смотрел фильмы про похищение детей и смеялся. Разве мог знать, что и его похитят и это совсем не смешно? Мрачные мысли лезли в голову и не давали покоя. Что сделают с ним? Заберут почки, сердце, печень или потребуют выкуп? А может быть, Алексу повезет, его просто вернут маме? Вернут с почками, печенкой и сердцем, живого и невредимого.

Вопросы и ответы переплелись в ужасные видения, которые оборвал шум за дверью. Похитители спорили. Голоса то понижались, то превращались в крик; кто-то даже стукнул по столу и остановился совсем рядом с Алексом. Что делать?

Алекс стал дышать, как учила его мама: глубоко вдыхая и долго выдыхая, раздувая диафрагму. Вдруг ужасная догадка пронзила сознание мальчика. Мама в беде. Его и похитили из-за нее – а так кому нужен обычный пацан? Мысли опять заметались, пытаясь найти решение. Эх, превратиться бы в дракона и… Не успел он дорисовать картину освобождения и спасения мамы, как открылась дверь. Волосатые руки, несмотря на сопротивление мальчика, выволокли его из комнаты, протащили через двор и швырнули в темноту, как мешок с дерьмом. Он стукнулся головой обо что-то твердое и во весь рост вытянулся на земле. Не успел прийти в себя, как те же волосатые руки затолкали его в багажник и резко захлопнули крышку. На мгновение все стихло. Затем машина резко дернулась и рванула вперед. Опять началась гонка в неизвестность.

Щека Алекса упиралась в ворсистую оболочку дна, пахнущую пылью и чем-то резким, вроде клея. Скрючившись, свободной рукой он попытался нащупать вокруг себя хоть что-то: провод, щель, защелку, какую-нибудь отвертку, но ничего не обнаружил. Пусто. Темно, как в могиле. Попытался вдохнуть глубже – не получилось. Грудь сжалась. Воздух стал гуще, дышать совсем нечем. И Алекс закричал, но темнота поглотила крики, полностью изолировав его от реальности. Теперь он понял, что такое страх. Липкий, обволакивающий сознание, затягивающий в бездействие: ничего нельзя изменить. И вдруг, когда отчаяние перешло в полное равнодушие, когда он приготовился к неминуемой смерти, машина резко остановилась, как будто влетела в стенку. Алекса швырнуло вперед, плечо ударилось о металл. Все. Началось. Кто-то подошел к задней части машины. Щелк. Замок не открылся сразу. «Наверное, заклинило», – мелькнуло в голове Алекса. И, словно отвечая на его вопрос, раздался злой удар кулаком по крышке. Это был тот, с волосатыми руками.

Еще один щелчок, и багажник открылся. Волосатые руки схватили скрюченного Алекса и вытащили из заключения. Через секунду двигатель взревел, и машина на полной скорости развернулась и умчалась в обратном направлении. Наступила полная тишина, словно ничего не происходило. Алекс стал судорожно глотать воздух, дышать и выдыхать. Его бросили одного? Не успел он прийти в себя, как опять послышался шум двигателя. Ужас! Похитители возвращаются назад. Они передумали отпускать его. Алекс метнулся вперед, потом свернул на обочину и запетлял, как заяц. Прыжок, и он провалился в пустоту.

* * *