Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

— Ладно, ты действительно красавец, — пробормотал я себе под нос, провожая петуха взглядом.

Тот, словно услышав мои слова, повернул голову в мою сторону, уставился на меня одним глазом (холодным, оценивающим) и, потеряв ко мне всякий интерес, отвернулся и гордо прошествовал дальше, к корытцу с водой.

И вот, наконец, со стороны дома раздался звонкий, радостный крик Ани. Я обернулся и увидел, как она выходит из дверей в полном походном обмундировании: кожаный доспех, аккуратно затянутый ремнями, плотные штаны, заправленные в высокие сапоги на толстой подошве, заплечный мешок, колчан с моими бронзовыми стрелами за спиной и лук Тараса в налучье через плечо. Она вышла с Сергеем, и они ждали меня: пора было выдвигаться и идти в лес по синие грибы, да остальные ингредиенты лесные сокровища…

Примерный внешний вид куриц породы: серебристые леггорны.

Глава 3

Кровь богов

Мы выдвинулись в лес. Аня, уже снаряжённая, с луком за спиной и небольшим заплечным мешком, моток бечёвки и несколько холщовых мешочков для сбора, стояла у калитки и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока я подошел к ним. Сергей, как всегда, был подчёркнуто спокоен: он проверил свой нож (острый, как бритва благодаря моей метке), поправил перевязь и закинул на плечо небольшой, но вместительный рюкзак. Я же, помимо «Клинка Агнбера», который привычно висел на поясе в «простых», но надёжных ножнах из дублёной кожи, прихватил с собой бронзовый посох земли «Копарь», своё первое по-настоящему серьёзное артефактное орудие для работы с землёй и камнем. Он был тяжеловат для обычного мальчика, основателен, с навершием отлитого из бронзы с тремя большими яшмами, и я чувствовал его вес как приятную, успокаивающую груз в правой руке.

Не успели мы отойти от дома и на полсотни шагов, как к нам присоединились непрошеные, но, в общем-то, ожидаемые спутники. Сил, наша молодая, но уже почти взрослая кошкодевочка (это определяется по хвосту и не важно, что ей всего десять-одиннадцать лет отроду), вынырнула из кустов справа от тропинки: бесшумно, как призрак. В её золотых глазах плясали искорки любопытства и предвкушения. Она подошла ко мне, словно говоря: «Ну, и куда это вы без меня собрались?», и пристроилась слева, время от времени поглядывая на Аню с Сергеем. Айрон, уже вполне большой энфилд, появился чуть позже, выйдя из-за угла таким видом, будто он всё это время просто ждал, пока мы соизволим выдвинуться. Он зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и неторопливо потрусил за нами, держась чуть поодаль и постоянно сканируя окрестности своими умными, всё понимающими глазами.

Путь до расщелины, где мы в прошлый раз нашли «Лунную Печаль», занял около часа. Расщелина выглядела точно так же, как и в прошлый раз: узкая, тёмная щель в скале, из которой тянуло сыростью и чем-то неуловимо иным: тем самым запахом лесной магии, который я уже научился различать, кисловато-металлическим, с оттенком озона и влажного известняка. Все крупные грибы были давно собраны Аней с Сергеем. Оставались лишь совсем маленькие, не доросшие до «товарного» вида, да и те сиротливо жались к стенам, словно боясь, что и их сорвут раньше времени. Аня вздохнула, но я лишь усмехнулся и махнул рукой в сторону пещеры, вход в которую чернел чуть дальше, за поворотом расщелины.

— Там должно быть больше, — сказал я, и мы двинулись внутрь.

В пещере царил полумрак, но не кромешный. Стоило нашим глазам привыкнуть, как мы увидели, что весь её свод, стены и даже пол в некоторых местах были усыпаны мелкими точками света: это росли молодые грибы, чьи шляпки ещё не набрали полную силу свечения, но уже источали мягкий, призрачно-голубой свет. Его было достаточно, чтобы различать очертания предметов и не спотыкаться о камни, так что факелы мы зажигать не стали: они бы только перебили этот волшебный, неземной. Сил и Айрон, оказавшись в пещере, сразу оживились: фелид принялась обнюхивать каждый угол, каждый выступ, а Айрон, напротив, замер у входа и долго всматривался в темноту, словно ожидая, что оттуда кто-то выйдет.

Труп пещерного тролля было не узнать. От могучей туши, некогда заполнявшей собой едва ли не половину главного пещерного холла, остались лишь кости, разбросанные по всему полу, да несколько клочьев жёсткой, как проволока, кожи, прилипшей к камням. Кости были обглоданы дочиста, некоторые расколоты: видимо, падальщики и мелкие хищники поработали на славу, а то, что не смогли утащить или съесть, просто сгнило, оставив после себя жирное, маслянистое пятно на камне и характерный, уже почти выветрившийся запах разложения. И вот, словно в насмешку над смертью, прямо между рёбер тролля, там, где когда-то билось его огромное, злое сердце, росла целая россыпь «Лунной Печали». Грибы были великолепны: крупные, с мясистыми, переливающимися голубым шляпками диаметром в ладонь, они тянулись вверх на толстых, полупрозрачных ножках, внутри которых, казалось, медленно перетекал свет. От них исходило ровное, успокаивающее сияние, и я невольно залюбовался этой картиной: смерть, дающая жизнь, грубая сила, поверженная и ставшая пищей для хрупкой, эфемерной красоты.

— Вот это да… — выдохнул Сергей, опускаясь на одно колено рядом с одним из самых крупных грибов. — И этого великана ты смог завалить в одиночку?

Аня уже достала мешочки и, ловко орудуя маленьким ножичком, принялась срезать грибы у самого основания, стараясь не повредить грибницу: она понимала, что мы сюда ещё вернёмся и не раз. Сергей помогал ей, аккуратно укладывая добычу в рюкзак, а я, оставив их за этим кропотливым, но важным делом, перехватил «Копарь» поудобнее и двинулся вглубь пещеры. Сил, заметив, что я куда-то направился, тут же оставила своё занятие (она как раз пыталась вынюхать что-то под одним из валунов) и последовала за мной. Айрон последовал за ней.

Я шёл медленно, время от времени постукивая нижним концом посоха по полу пещеры. Звук был глухой, низкий: сплошной камень, без пустот. Хорошо, что грибы освещали всё вокруг: их мягкий голубой свет делал пещеру похожей на подводный грот из какой-то легенды, где каждый выступ, каждая трещина отбрасывали причудливые, колышущиеся тени. Сил то забегала вперёд, то возвращалась, обнюхивая стены, и один раз даже чихнула, втянув носом какую-то известковую пыль. Я же сосредоточился на своих ощущениях. Перстни на пальцах с посохом работали в полную силу, усиливая моё восприятие стихий. Благодаря им я чувствовал землю иначе: