Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Так я думал, уходя от своего дома и не оглядываясь.

Солнце припекало в макушку, на улице стояла жара и духота. Всё правильно: так оно в этот день тогда и было. Тучи с грозой нагнало только к вечеру.

Поселковый магазин «Продукты» располагался в одноэтажном кирпичном здании с выгоревшей на солнце вывеской. Дверь скрипнула растянутой пружиной. Внутри пахло хлебом и варёной колбасой. Выбор продуктов был невелик, но много мне было и не надо.

За прилавком сидела женщина невнятного возраста с крашеными перекисью волосами. Она посмотрела на меня с некоторым интересом. Напротив неё, облокотившись на прилавок и перекатывая в зубах спичку, стоял мужик в выпачканной мазутом спецовке.

Я взял полбатона хлеба, немного колбасы «ассорти» и банку кильки в томате. Продавщица ловко перебросила костяшки на счётах, сказала сумму. Я протянул синий пятёрик. Забрал сдачу, медяки оставил: лишний звон в карманах был мне ни к чему.

Женщина кивнула. Мужик в выпачканной мазутом спецовке искоса оценивающе посмотрел на меня, на мою не деревенскую внешность и одежду. Взгляд был недружелюбным, любопытствующим.

— Не местный? — хрипло спросил он, выгибая косматую бровь.

Я взглянул на него в упор. Я смутно помнил его лицо, но это было неважно. Это был просто какой-то задиристый тракторист, а может, комбайнёр. Или механизатор.

— С какой целью интересуешься? — повернул я к нему лицо.

В моём тоне и взгляде не было вызова или агрессии. Я просто повернулся и посмотрел. Но что-то этот мужик, видимо, в моих глазах всё же прочитал, почувствовал. Молчание затянулось на секунду, другую. Мужик отвёл глаза, сделал вид, что заинтересовался витриной, и, неловко крякнув, отвалился от прилавка.

Я сунул свёрток с покупками в рюкзак. Вышел на улицу,

Это, конечно, было глупость. Почти столкновение. Не хватало ещё сцепиться с каким-нибудь ханыгой, привлечь внимание, загреметь в милицию за нарушение общественного порядка. И что тогда? Об этом не хотелось и думать.

Время и свобода перемещения были сейчас для меня дороже жизни. Сегодня вечером всё решится. А пока нужно остаться тенью. Призраком, которого никто не заметит и не запомнит.

Я шагнул к молочному павильону — в том же здании, следующая дверь. Передо мной внутрь юркнул мальчишка лет двенадцати, в шортах и с бидоном. Сразу же раздался резкий окрик:

— Ну куда ты лезешь, не видишь — вымыто!

Уборщица, тётка преклонных лет в синем халате и со шваброй в руке, смотрела на пацана с возмущённым огнём в глазах. Тот немедленно отпрыгнул обратно к двери, наступив мне на ногу.

— Извините, — пискнул он и куда-то убежал.

А я остановился у порога — ждать, пока высохнет пол.

— Так вот я и говорю, — сказала уборщица, обращаясь к продавщице в белом фартуке и явно продолжая начатый разговор. — С виду он невзрачный, обыкновенный. А как взглянул на меня — батюшки. Глаза как у покойника, жуткие, пустые. У меня до сих пор мороз по коже.

Продавщица, перекладывая треугольные пакеты молока в витрине, сочувственно хмыкнула.

— Может, с похмелья.

— Может, и с похмелья — согласилась уборщица. — Только я его же и вчера видела. Возле автостанции сидел, на лавочке. Поодаль от всех. Так, будто кого-то высматривал. И в такую-то духоту — в плаще. В длинном таком брезентовом плаще, представляешь?

— Грибник? — предположила продавщица.

— Так нет же ещё грибов-то…

Уборщица недоумённо покачала головой и пошла елозить шваброй возле прилавка.

А меня словом «плащ» ударило по сознанию, как будто кувалдой. В моей памяти, чёрной и отчётливой, всплыл тот самый плащ, который фигурировал в вещдоках. Я даже держал его в руках. Тогда мы ещё не рассорились со следователем, и он ставил меня в известность обо всех находках по делу.

Теперь тот заляпанный кровью моей дочери плащ встал у меня перед глазами, словно наяву.

Ублюдок уже здесь. Мало того, он был здесь ещё вчера. И он где-то рядом. Прямо сейчас.

Кровь загудела в висках. Всё внутри натянулось, как струна. Я сделал шаг вперёд, на ещё влажный кафель.

— Простите, — сказал я, обращаясь к уборщице. Пришлось приложить внутренне усилие, и голос прозвучал спокойно, почти обыденно. — Я невольно услышал. Вы, кажется, говорили про моего товарища.

Обе женщины удивлённо повернулись ко мне.

— Какого ещё товарища? — настороженно спросила уборщица.

— Да вот такого, как вы описали, — я усмехнулся, разыгрывая смущение. — Должен был ко мне приехать, адрес, видать, забыл или потерял. Уже второй день ищу. Он у меня такой… с дороги бывает, не выспится — на всех волком смотрит. Не подскажете, куда он пошёл?

Уборщица смерила меня долгим, оценивающим взглядом. Видимо, решила, что на преступника я не похож. Скорее на уставшего, озадаченного человека, такого же, как я описал.

— Ну, если это твой товарищ… — Она покачала головой. — Видела я его на окраине. Возле старого моста, что над железкой. Там, где дорога к леспромхозу. Он туда шёл. — Она снова покачала головой, вспоминая, наверное, свою встречу с этим типом. — Ну и друзья у тебя, милок…

— Спасибо, — коротко бросил я, уже разворачиваясь к выходу. — Вы очень выручили.

Я вышел из павильона, и жаркий ветер дунул в лицо. Но внутри у меня разливался холод.

Ублюдок здесь, поблизости. Мне нужно было его увидеть.

* * *

Дорога вывела на пустырь. Впереди темнела арка пешеходного моста, перекинутого через железнодорожные пути. Возле последнего покосившегося сарая паслись козы. Пахло полынью и нагретой смолой от шпал.

И вокруг никого не было.

Я прошёл дальше, к самому мосту. Снизу доносился гулкий ритмичный грохот — проходил товарняк, мелькали серые цистерны. Я остановился, осматриваясь. Кусты у насыпи, разбитая бетонная плита, потемневшие брёвна, мусор. Ни души. Может, ушёл? Или уборщица ошиблась?

Стоп, подумал я. А почему эти две молочные бабы не рассказали об этом странном мужике в плаще в милиции — потом, после убийства? Их показаний в деле я не помнил. А ведь наверняка сумели сложить два плюс два и догадаться. Может, их слова помогли бы тогда задержать, схватить урода…

Я решил, что ответ как нельзя прост. Они испугались. Я их не винил, это можно было понять. Они простые люди, к тому же женщины.

Поезд проехал. Наступила тишина, разбавленная тихим стрекотанием кузнечиков и далёким тарахтением трактора. Я уже собирался повернуть назад, чтобы обыскать окрестности с другой стороны, когда шагнул за угол того самого сарая.

И столкнулся с ним