Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Он стоял, прислонившись к облезлой стене, и курил. Длинный плащ выцветшего мутно-зелёного цвета, несмотря на духоту, был застёгнут на все пуговицы. В руках потёртая сумка. Рост чуть выше среднего. Возраст — под сорок. Лицо обычное, ничем не примечательное: короткие серые волосы, низкий лоб, морщины возле губ, щетина. Разве что глаза. Тусклые и пустые — как две дыры, ведущие в тёмный чулан.

Но я почти не смотрел на лицо. Всё моё внимание было приковано к плащу. Кажется, он был тот самый, который я держал тогда в руках. Тот же оттенок, та же фактура ткани. Там, на столе следователя, плащ был вымазанный в крови и покрытый засохшей грязью. Капюшон почти оторвался, верхние пуговицы едва висели на вытянутых нитках. Я вспомнил свои тогдашние чувства при виде этой улики. Моя дочь отчаянно боролась за жизнь. Но что она могла сделать против взрослого вооружённого мужика…

Наши взгляды встретились на долю секунды. В его глазах промелькнула лёгкая настороженность. Он быстро оценил мою внешность и одежду — и со скучающим видом отвёл взгляд.

Я едва не бросился, чтобы вцепиться ему в горло здесь и сейчас. Сдержался. Лишь слегка кивнул, как кивают в деревнях незнакомым людям, и прошёл мимо, не замедляя шага. Наши плечи разошлись на расстоянии полуметра. От него пахнуло потом, сигаретами и чем-то ещё — затхлым, как в заплесневелом подвале.

Я не обернулся. Шёл ровно, пока не скрылся за поворотом, в переулок между заборами. Только когда отошёл метров на пятьдесят и повернул снова, позволил себе остановиться. Сошёл с дороги, прислонился к деревянному столбу. Руки сами сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Дыхание стало резким и отрывистым.

Он здесь. Теперь я знаю его в лицо. Всё стало проще и отчётливей. И вместе с тем — намного сложнее. Кажется, только теперь я окончательно поверил, что всё происходит на самом деле.

Глава 4

Я отошёл в глубь чьих-то огородов, повернул за покосившиеся ворота с ветхими створками. Нос тронул запах перепревшей ботвы. Сердце стучало в грудь, как молот, гоняло по сосудам кровь, полную адреналина. В голове проносились мысли.

План, придуманный в поезде и доработанный на тропе возле леса, теперь перестал казаться надёжным. Что, если я ошибся с местом своей засады? И он нападёт не там? А если следовать за дочерью по тропе, то можно или спугнуть его, или, того хуже, не успеть. Вдруг он сразу ударит её ножом? Это была игра в русскую рулетку — с жизнью дочери. Цена ошибки слишком велика.

Нет. Так не пойдёт.

Мысль пронеслась, холодная и ясная, как лезвие: надо убить его сейчас. Пока он здесь и никуда не растворился.

Я не сомневался, что смогу, сумею это сделать. Я никогда не убивал человека. Но этот ублюдок и не вполне человек. Справлюсь. Он ни о чём не подозревает. Так что эффект неожиданности — за мной. А ещё за мной — мои ярость и ненависть, которые невозможно описать словами. А если при этом я пострадаю и сам — да ради бога. Схватят — тоже не имеет значения.

Да, я убью его. Ведь разве не для этого меня сюда, в этот временной отрезок, и забросило?

Но тут мне в голову постучалось одно соображение. А что, если я, выполнив свою спасательную миссию, перенесусь обратно в своё время? А в освободившееся тело возвратится его законный хозяин, настоящий Иван Нещадов? Тогда он очнётся здесь: над свежим трупом, в перепачканной одежде, с окровавленным ножом в руке…

Это будет неправильно. Не по-людски.

Нет, если не будет другого выхода, я пойду на это, возьму грех на душу. Но сейчас, пожалуй, можно всё сделать, не подводя под тюрьму или расстрел ни себя, ни другого человека. Настоящего Ивана, который ни в чём не виноват.

Это усложняло задачу. Но не делало ее невозможной.

Нужно сработать чисто и уйти незамеченным. Чтобы, если я вдруг исчезну отсюда так же внезапно, как и появился, настоящий Иван Нещадов очнулся пусть и с провалом в памяти, но без обвинения в убийстве.

От железнодорожных путей послышался протяжный гудок. Вскоре там снова загрохотал проходящий состав. Да, в то время они проходили здесь часто, один за другим. Над верхушками деревьев, поблёскивал металл перил, виднелась арка пешеходного моста. Это была довольно высокая конструкция.

Тут меня озарило. Надо сделать так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Или самоубийство.

А приступать надо прямо сейчас: пока он не ушёл далеко от моста. И пока поблизости нет посторонних. Мостом этим, насколько я помнил, пользовались тогда нечасто. Во дворах ничего не услышат: шум проходящего поезда заглушит звуки.

Сделать дело и уйти, не оставив следов.

Шансы на это были.

* * *

Я прошёл через огороды и вернулся к старому сараю перед мостом по другой, дальней тропинке. Встал за стволами деревьев. В руке я сжимал рукоять молотка. План был прост: оглушить его здесь, у сарая, а потом перетащить на мост — и в нужный момент сбросить на рельсы, под поезд.

Но возле сарая, в тени от его стены, никого не было. Пусто. Только истоптанная трава да битое стекло. Сердце пропустило удар. Как так? Куда он успел деться? Я заозирался по сторонам — и тут увидел его.

Он стоял на пешеходном мосту, облокотившись на перила. Смотрел вдаль, на рельсы. Выцветший плащ, потрёпанная сумка. На том самом месте, куда я собирался его тащить.

Жестокое облегчение ударило в виски. Он сам всё сделал за меня. Сам поднялся на эшафот. Теперь даже тащить никуда не нужно. Оставалось только дождаться поезда и…

И убить его.

Я смотрел сквозь листву на фигуру в плаще. Он стоял неподвижно. В его больной голове, наверное, бродили какие-то мысли. Он готовился к вечеру. Готовился к охоте.

Я тоже готовился.

Издалека донёсся глухой стук. Поезд. Я сделал шаг, но нет — за локомотивом показались зелёные вагоны. Это пассажирский. Не подходит, глазеющие в окна свидетели мне не нужны.

Я вернулся на место, замер, продолжая ждать. Человек на мосту не уходил, как будто тоже чего-то ждал.

Через несколько минут сельскую тишину огласил гудок. Из-за далёкого поворота появился локомотив, за ним поползла чёрная змея грузового состава. На солнце масляно заблестели бока вагонов, это были цистерны. Вот теперь пора.

Я вышел из укрытия и твёрдым шагом направился к мосту. Шёл спокойно, но внутри всё было сжато и готово