Чужое лицо - Михаил Тут

— Значит, еще одно правило такое: гроб не трогать, - сказал Ждан. – Уже многовато. Запомнить бы все.

— Да.

— А если она попросит?

— Она спит.

— А если проснётся?

— Тогда и будем думать. Все, хватит болтать, идем.

Лес постепенно забирал деревенский шум. Сначала исчезли голоса, потом запах дыма, потом ощущение, что за спиной ещё есть люди, которые могут выйти и окликнуть. Остались только снег, чёрные стволы, низкие еловые лапы и наши следы.

Я показывал им то, на что сам смотрел: где снег под кустом осел не от ветра, где ветка сломана не зверем, где на коре свежая царапина. Служба на границе учит замечать такие мелочи.

Очень быстро стало ясно, что учитель из меня выходит так себе. Буряй мог не заметить тонкую зарубку под смолой, зато сразу видел, где через кусты протискивался тяжёлый зверь или человек с мешком. Ждан не ошибался в свежести следа под настом: приседал, трогал снег пальцем, нюхал, слушал, как корка ломается. Они с детства бегали по этим лесам. И чем дальше мы шли, тем меньше это было похоже на урок, где один знает, а двое слушают. Скорее, наша тихая беседа перешла в соревнование, кто чего больше заметит.

— Тут кто-то был, — сказал Ждан у поваленной ели.

Я тоже уже видел. На снегу, почти рядом с нашим следом, лежала маленькая, недавно сломанная ветка.

— Это человек, — сказал Ждан. — Не волк и не лиса. Человек.

Я был с ним согласен, снег примят специфически, хотя самих следов разобрать на нем было нельзя.

Мы разошлись без слов. Буряй остался на видном месте, будто просто поправляет ремень у колчана. Ждан ушёл влево, в низкий ельник. Я сделал вид, что рассматриваю след у корня, а сам слушал.

Снег хрустнул справа. Я резко шагнул назад, ухватил кого-то за ворот и выдернул из-за куста.

— Не бей! – взвизгнул это кто-то тонким мальчишеским голосом.

Буряй обернулся, увидел его и пошёл так, что мальчишка сразу стал меньше.

— Нечай? Ах ты мелкая зараза! Кто послал за нами?

— Я сам!

— Сейчас я тебе покажу сам! - Буряй схватил Нечая за ухо. Тот зашипел, но не заплакал. — Домой! Быстро!!!

— Не пойду!

— Пойдёшь. Или я тебя за ухо до самой тётки дотащу!

— Не дотащишь. Я убегу! Ай, больно!

— Я тебе сейчас ноги в узел завяжу!

— Я всё равно пойду по следам, вот!

Ждан вышел из ельника, отряхивая снег с рукава.

— Убедительно. Глупо, но убедительно.

Нечай вывернулся из руки Буряя ровно настолько, чтобы поднять подбородок.

— Я помогу! Помогу вам!

— Чем? — спросил Буряй. — Пищать будешь громко, если медведь придёт?

Нечай сунул руку за пазуху и вытащил мой нож. Не кинул. Не стал вертеть. Просто показал рукоятью вперёд, будто предъявлял пропуск.

— Вот. Я ловкий! И маленький, могу пролезть там, где вы застрянете!

— Благодарил, значит, - усмехнулся Ждан. – А я тогда еще и думал, что за телячьи нежности.

Я взял нож из руки Нечая.

— Ещё раз полезешь к моему поясу — назад пойдёшь связанным. Один.

— Я не хотел украсть, - Нечай покраснел до самых корней волос. - То есть хотел, но не насовсем. Чтобы показать.

— Ну, показал. Дальше что?

Он сжал губы, готовясь к тому, что его всё равно погонят. И вот тут я засмеялся. Самому стало странно, что смех вообще получился нормальным, а не истерическим. После Перводрева, после обещанного Числобогом срока, после всех смертей — маленький вор с красным носом стоял в снегу и доказывал, что полезен, потому что сумел обчистить человека с сулицей за плечом.

— Ладно. Пойдёшь с нами, хитник.

Буряй раскрыл рот.

— Чего?

— На общих условиях. Ждать его никто не будет. Нести его никто не будет. Команда одна для всех. Сказал лечь — ложится. Сказал молчать — молчит. Сказал назад — идёт назад.

— Я сильный. Я не отстану! - Нечай надулся стараясь казаться больше и взрослее.

Парни спорить не стали. Просто пошли дальше тихо переговариваясь между собой. Нечай пристроился рядом, важный и испуганный одновременно.

Через полчаса, когда он убежал вперёд посмотреть на беличий след, Ждан поравнялся со мной.

— Он сирота, — сказал парень тихо, совсем без своей глумливой манеры.

— Я понял уже, когда ты Буряй говорил о тетке.

— Не так. Из соседней деревни. Пожар был. Отец с матерью сгорели. Его сюда тётка взяла. Вернее, ей деваться было некуда: родня. А муж её с тех пор каждый день вспоминает, сколько Нечай ест и каждым куском попрекает.

Я посмотрел на мальчишку. Тот присел у следа, что-то объяснял Буряю, размахивая руками.

— Бьёт?

— Бывает. Не каждый день. Но так, чтоб помнил. Нечай у чужих лошадей крутится, скотину чистит, воду таскает. За это его то хлебом угостят, то молока плеснут. Так и живёт…

Я посмотрел на пацана. Живой, шустрый, не зашуганый. Хорошо держится, молодец.

До полудня Ждан первым заметил зайца. Заяц сидел у можжевельника, почти сливаясь с грязноватым снегом. Далеко для тупой стрелы, но не так далеко для железной, если рука спокойная. Ждан выбрал одну из двух настоящих стрел. Буряй шепнул:

— Жалко железо.

— Жалко будет, если промахнусь.

Стрела легла на тетиву без стука. Ждан долго не целился. Просто выдохнул и отпустил.

Заяц дёрнулся и забился в предсмертной агонии.

Нечай прижал кулак ко рту, чтобы не закричать от восторга.

— Близко было, - завистливо хмыкнул Буряй.

— По-твоему мне нужно было отбежать шагов на сотню, да? Что бы прямо чудо-выстрел показать?

— А давайте на спор! – завёлся Буряй. - Вон пень на склоне. Кто дальше, кто быстрее и кто метче!

— Ты хочешь проиграть при свидетелях?

— А без свидетелей и спор не спор! И еще неизвестно кто победит!

Они посмотрели на меня.

— А ты, дядька? — спросил Нечай. – Постреляешь?

Я почти не умел стрелять из лука. То, чему учили меня в прежней жизни, не включало охотничью стрельбу по зимнему пню. Автомат, пистолет, нож, руки, движение в узком коридоре, тактика малых групп – это да. Лук — нет. Врать не хотелось. Признаться — тоже.

— Чужое оружие без нужды не трогаю,