Чужое лицо - Михаил Тут

Буряй стрелял первым.

Натянул свой тугой лук так, что жилы на шее выступили. Одна стрела, вторая, третья — быстро, почти без паузы. Все ушли дальше, чем я ожидал. В широкий бок пня попали две. Третья вонзилась рядом, выбив снег из корня.

— Вот, — сказал Буряй. — Если бы пень был живой, я бы его убил.

— Он бы просто в сторону отошел, — ответил Ждан. – Ты первыми двумя его предупредил. И все остальные пеньки, сейчас бы уже шли тебе морду бить.

Ждан подошёл ближе. Не стал соревноваться дальностью. Выбрал другой пень, с тёмным сучком сбоку, и ударил точно в сучок. Вторую стрелу положил ниже, в трещину. Третью между ними.

Буряй сплюнул.

— Зато далеко не берёшь.

— Зато то, что беру, потом не на меня не прыгает. Помнишь волка два года назад? Ну и вот.

— А я ножом могу! - не выдержал пацан.

— Не моим, - я проигнорировал протянутую руку.

Он надулся, достал свой маленький ножик. Кривоватый, с ручкой, перемотанной кожей. Бросил в дерево. Нож стукнулся плашмя и упал в снег.

Буряй заржал. Нечай покраснел до ушей.

— Он вчера втыкался!

— Дерево вчера не уворачивалось, — хихикнул Ждан.

Я поднял нож, вернул мальчишке.

— Не кидай рукой отдельно от тела. Нога, плечо, кисть — все вместе. И держать при броске нужно вот так…

Я показал медленно. Потом ещё раз. Нож вошёл неглубоко, но ровно. Нечай смотрел так, будто я сейчас открыл ему тайну жизни, вселенной и всего остального.

— Дай попробую!

С третьего раза нож воткнулся. Нечай замер, будто сам такого не ожидал. Потом повернулся к Буряю.

— Видел?

— Видел. Дереву стало больно.

— Ты просто завидуешь!

— Я тебе сейчас так позавидую, что домой кувырком покатишься.

Нечай спрятался за меня и показал Буряю язык.

Промоину мы нашли ближе к вечеру. Сверху она выглядела спокойно: ровный снег между двумя низкими берегами, гладкий наст, ни следа зверя, ни сломанной ветки. Слишком ровно и слишком чисто.

— Обходим, - сказал я.

Буряй шагнул к краю.

— Тут ничего нет. Только снег.

— Поэтому и опасно.

Он хотел ответить, но Леонтий вдруг оказался впереди. Воздух у промоины побелел сильнее, чем от мороза, и в этом белом проступила высокая фигура в чужой, не здешней одежде. Лицо было бледным, прозрачным, будто светилось изнутри слабым зимним светом.

— Стой! — сказал Леонтий.

— Навья мать! — рявкнул Буряй и выставил рогатину.

Леонтий замер, подняв пустые руки.

— Не подходи к краю. Там вода под снегом.

— Что это?! — Ждан уже целился в Леонтия, но стрела дрожала. — Что это??? Оно с тобой ходит?

— Ты колдун? – Буряй не знал от кого защищаться рогатиной от меня или призрака.

Нечай из-под локтя смотрел на Леонтия круглыми глазами и мелко трясся. Я медленно поднял руки.

— Не стреляй.

— В кого? — спросил Ждан сухо. — В него или в тебя?

— Ни в кого, - сказал Леонтий. – Через меня стрела пролетит, а его ты просто убьешь и станешь убийцей. А Господь сказал – не убий!

— Оно говорит!

— Он, - поправил я. – Это мой… друг. Он немножко мертвый, но все равно хороший товарищ и верный спутник.

— Покойник у тебя на привязи? - Буряй побледнел от злости и страха.

— Неприятно, но почти справедливо, - тихо вздохнул Леонтий.

— Друг без тела? – Ждан уже опустил лук, но стрела все еще лежала на тетиве.

— Да. Он был человеком. Священником. Обычным человеком, а не чудовищем. Просто… потерял тело.

— Просто, — повторил Ждан. — Как рукавицу, да?

— Я понимаю ваш страх, - сказал Леонтий. – Мне и самому от себя теперешнего иногда не по сбе.

Буряй вздрогнул, когда призрак заговорил прямо с ним.

— Не лезь мне в голову!

— Не лезу. Я не умею.

— А что умеешь?

Леонтий посмотрел на промоину.

— Видеть то, что живые иногда не видят. Под снегом вода. Левее — коряга, там край держится. Правее — провал.

— Докажи, - сказал Ждан. – Может ты нас нарочно путаешь!

— Брось туда тяжёлую ветку.

Я подобрал сухой сук и кинул в указанное место. Снег сначала принял его, потом мягко просел и открыл чёрную воду. Край зашуршал, осыпался. Если бы Буряй сделал ещё два шага, ушёл бы по пояс, а то и глубже.

Нечай всхлипнул и сразу зажал рот. Буряй медленно опустил рогатину. Не убрал, просто перестал целиться.

— Почему в деревне не сказал? – спросил Ждан. – Или когда о гробе рассказывал? Я же тогда даже спрашивал, если еще чего, ты сказал, что нет.

— А вас бы отпустили с человеком, возле которого мертвый ходит? И спрашивал ты о сюрпризах в пещере. А там их больше нету.

— Я не трону вас, - сказал Леонтий. – Во-первых, не хочу. А во вторых – не могу.

— Ты мёртвый, — буркнул Буряй. — Откуда мне знать?

— Ниоткуда, — ответил Леонтий. — Только верить, а потом проверить.

Нечай дернул меня за рукав и шепнул:

— Дядь, он правда поп?

— Был священником. Знаешь кто такие?

Парнишка серьезно кивнул.

— Это такие волхвы грецкие, у от них все боги отвернулись, они одного из своих убили и богом назначили. На него и молятся ему и требы служат…

Леонтий с ужасом посмотрел на Нечая.

— И кто тебе такую чушь рассказал?

— Да все говорят…

— Все говорят… - пробормотал Леонтий. – Какой кошмар. Непочатый край работы. В общем так, отроки. Слушайте, как все обстоит на самом деле…

Нечай, Ждан и Буряй понимали сразу не больше половины и часто переспрашивали. Но голос у Леонтия был спокойный, и это действовало лучше объяснений. Мы обошли промоину левее, как он сказал.

После этого парни шли, слушая Леонтия почти час. Ждан держался так, чтобы видеть и меня, и Леонтия. Буряй не поворачивался к призраку спиной. Нечай то и дело косился на пустой воздух, где Леонтий иногда исчезал почти полностью, и каждый раз вздрагивал, когда снова различал его рядом.

Ночевать встали в яме между корней, где ветер цеплялся за верхние ветки и не лез