Виконт де Ривен - whale

— Рецепт этого зелья ты найдешь в тайнике под моей кроватью. У меня не было другого выхода. Ты мне не верил, а у меня уже нет ни времени, ни сил, чтобы тебя убеждать. А те силы, что еще остались, понадобятся мне для проведения ритуала. Я уже говорил тебе: времени почти не осталось. Проклятый Макандал все-таки убил меня. Ты не смог спасти мою жизнь, но ты сделал главное. Не дал Макандалу подчинить меня. Дело всей моей жизни не достанется этой твари.

При последних словах глаза обычно добродушного Кембы вдруг сверкнули такой ненавистью, что мне стало не по себе. Как же сильно он ненавидит своего загадочного врага.

— Ты хороший мальчик, хоть и белый, — продолжил он уже гораздо спокойнее. — И ты помог мне. Поэтому я сделаю тебя своим наследником. Не стану врать: дело не только в благодарности. Я не хочу, чтобы мое наследие и наследие моего учителя просто исчезли. Многие десятилетия труда не должны быть забыты.

Произнеся это, Кемба поднял глаза к убогому потолку своей хижины и надолго замолчал. Видимо, вспоминал те самые десятилетия. Или людей, которых уже давно нет.

Наконец он тяжело вздохнул и заговорил снова:

— Я добавил тебе в пиво сонное зелье. Скоро ты уснешь, и я начну ритуал. Когда проснешься, все уже будет кончено. Я буду мертв, а моя сила перейдет к тебе.

Он снова замолчал. На этот раз пауза затянулась настолько, что я уже решил, будто старик потерял сознание. Но Кемба неожиданно поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Когда я лечил тебя раньше, я видел одного человека. А сейчас вижу другого.

У меня по спине почему-то пробежал холодок, но говорить я не мог.

— Душа у тебя другая, — просто сказал Кемба. — Я не знаю, как это произошло. И не знаю, почему духи решили именно так. Но это уже не та душа, которую я видел раньше. Надеюсь, это не помешает ритуалу.

Сказав это, он недовольно покачал головой, словно пытался отогнать неприятные мысли.

А вот мне его слова почему-то не понравились.

— Сейчас, пока ты еще в сознании, я хочу, чтобы ты запомнил главное, — продолжил Кемба.

Он внимательно осмотрелся по сторонам, будто опасался, что нас могут подслушать.

— В южной части той поляны, где мы сражались с зомби, растут тюльпаны. Один из них — цветок марехи-са. Когда ты получишь мою силу, ты сможешь видеть ауру растений. Ты будешь знать о каждой травинке почти все. А уж ауру магического цветка увидишь издалека.

Старик наклонился и достал из-под стола несколько небольших предметов, напоминающих грубо сделанные глиняные пробирки.

— Цветок скоро отцветет, потом останется только коробочка. В коробочке ты найдешь семена. Я приготовил пять сосудов. Поместишь каждое семя в отдельный сосуд и зальешь их вот этим зельем.

Он поставил рядом небольшую глиняную бутылочку, запечатанную чем-то похожим на сургуч.

— Потом запечатаешь сосуды и будешь хранить их три дня. Через три дня проглотишь семена. Дальше разберешься сам.

Кемба снова замолчал и пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, действительно ли я запоминаю его слова.

Честно говоря, я и сам уже не понимал, что происходит. Еще утром я был виконтом де Ривеном, который отправился на охоту. Потом убивал каких-то неубиваемых серых тварей. Теперь же сидел в хижине местного колдуна и слушал инструкцию по выращиванию волшебных тюльпанов.

— Второе, что ты должен запомнить, — продолжил Кемба. — Макандал не должен узнать, что ты стал моим наследником. Поэтому храни это в тайне. Иначе он обязательно попытается сделать с тобой то же самое, что пытался сделать со мной.

Он немного помолчал и добавил:

— И не думай, что если покинешь остров и вернешься за море, то избавишься от него. Да, это затруднит ему задачу. Но не остановит. Поэтому просто храни тайну.

И снова этот тяжелый, пронзительный взгляд.

— Ну и последнее. Ты мой наследник. Я оставляю тебе не только свою силу, но и все, что принадлежало мне. Эту хижину. Мои зелья. Тайник под кроватью. Своего фамилиара и своих коз.

Я хотел было спросить, что еще за фамилиар, но такой возможности у меня не было:

— За все это я прошу только об одном. Сожги мое тело. За хижиной я приготовил много хвороста. Разложишь большой костер, положишь меня на него и сожжешь.

Он снова тяжело вздохнул.

— Я не хочу, чтобы мое тело досталось Макандалу.

— А теперь спи, — закончил Кемба.

Я действительно почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза. Попытался встряхнуться, заставить себя подняться, хотя бы сказать этому сумасшедшему все, что я о нем думаю, но тело меня уже не слушалось. Веки налились свинцом. Мир вокруг поплыл.

Последнее, что я увидел, — спокойное лицо Кембы.

Потом наступила темнота.

* * *

Очнулся я с такой головной болью, будто накануне решил вспомнить молодость и осушил бочку рома в компании портовых грузчиков. Во рту пересохло так, словно язык за ночь превратился в кусок старой подошвы.

Я поморщился и попытался вспомнить, по какому случаю так отличился.

Память возвращалась неохотно. Сначала всплыли какие-то бессвязные обрывки. Хижина. Кемба. Разговор о магии. Потом игла в шее и паралич.

И наконец все события последних дней обрушились на меня разом. Собственная смерть. Темнота. Чужое тело. Серая лихорадка. Зомби. Предательство Кембы.

О собственной смерти я привычно постарался больше не думать. С того самого дня, как очнулся в теле юного виконта, я старательно гнал эти воспоминания прочь. Не потому, что забыл. Такое не забывается. Просто если постоянно прокручивать в голове момент собственной смерти, очень быстро сойдешь с ума. Впрочем, жизнь довольно быстро заставила смотреть вперед, а не назад.

Честно говоря, чем лучше я себя чувствовал, тем меньше сожалел о случившемся. Ну сами посудите. Еще недавно я был человеком, который уже начал всерьез ощущать возраст. Колени периодически напоминали о себе после долгой ходьбы. Поясница время от времени простреливала так, что хотелось выть. После тяжелого дня мечтал не о приключениях, а о хорошем кресле.

И вдруг мне снова пятнадцать лет. Ничего не болит, ничего не хрустит. Можно бегать, прыгать, лазить по деревьям, махать шпагой хоть целый день. Энергии столько, что временами самому становилось страшно.

Да, виконт мне достался бедный, да еще и ссыльный.

Но, если разобраться, не самая плохая судьба. Все-таки дворянин, да еще и представитель старого рода. Для этого мира подобные