Царь. Книга 3 - Этзель Аттилах

В хороводе мыслей были и про воду — кипятить, остужать, не трогать рукой, про соль с мёдом от поноса, про хвойный отвар от зубной хвори. Откуда Иван знал, что хвоя укрепляет силу в теле? Кто ему рассказал про то, что нечистоты в землю уходят и воду портят? Даже она, прожившая долгую жизнь среди монахов и лекарей, не слышала таких глупостей. А тут — будто кто-то собрал неведомое иным и вложил в голову ребёнку.

Откровение? Господь снизошёл, открыл истину? Не от того ли Иван говорил про бесов в воде, про скверну в нечистотах? Звучало странно, непривычно. Не как в святых книгах, не как у отцов церкви. А те явно были не при чём, в этом её заверили как с Новгорода, так и с митрополичьего двора…

Что с ним произошло? Куда делся капризный мальчишка, что швырялся игрушками и требовал сладостей? Этот Иван — новый, чужой — писал указы, распоряжался, знал то, чего знать не мог. Боялась ли она его? Нет, не боялась. Но тревога скребла под рёбрами острыми когтями. Что делать с таким государём? Как направлять его, если он сам видит дальше, чем она? Как осуществлять план епископа?

Княгиня подняла глаза на монаха. Тот стоял по-прежнему неподвижно, руки сложены на животе, лицо спокойное, ничего не выражающее. Будто и не замечал, как она дрожала над бумагами.

— От Преосвященнейшего Владыко новостей не было?

Голос вышел хриплым, надломленным — будто застоялся без дела. Она прокашлялась, прижала пальцы к горлу, помолчала секунду, потом выпрямилась в кресле, расправив плечи. Что бы она ни надумала, какие бы мысли ни скребли под рёбрами, — делать будет лишь то, что поручит епископ. Не больше и не меньше. Он знал больше её, видел дальше, понимал то, что ей было недоступно. Сейчас его воля направляла её руку, как направляет руку умелого резчика мастер, стоящий за плечом. А его собственную руку направляла Свята Церковь — древняя, непоколебимая, стоявшая прежде этих земель и всех государей на них. И Святой Отец, чьё слово тяжелее любого указа внука. А значит — не могло быть никаких сомнений. Не должно было.

Глава 3

Тяжёлый, пропитанный густыми запахами трав и тёплого воска воздух опочивальни медленно, словно нехотя, светлел. Утро пробивалось сквозь узкие слюдяные оконца, выхватывая из полумрака массивные дубовые столбы кровати и потемневшие лики в красном углу, что должны были охранять мой покой. Ночь отступила, оставив после себя лишь привкус полыни на губах да ноющую, тягучую боль в суставах — неизбежную плату за то напряжение, коему я подвергал этот хрупкий семилетний сосуд.

Встал я задолго до рассвета и начал разминку. Медленно, осторожно, с полным вниманием к телу. Сперва шея — повороты в стороны, наклоны, круговые движения, пока не почувствовал, как уходит скованность. Потом плечи — вращения вперёд и назад, подъёмы, сведения лопаток. Руки — от плеч до локтей, от локтей до запястий, до самых кончиков пальцев, разминая каждый сустав отдельно. Грудь — глубокие вдохи, растягивающие рёбра, раскрывающие лёгкие. Поясница — наклоны вперёд, в стороны, прогибы назад. Бёдра — махи, круговые движения, приседания. Колени — сгибания, разгибания, осторожные вращения. Ступни — подъёмы на носки, перекаты с пятки на носок, вращения голеностопом.

Это была базовая шаолиньская форма — простая, но эффективная, заставляющая тело проснуться полностью, включающая каждую мышцу и сухожилие в работу. Я помнил её из одной из прошлых жизней — монаха в горном монастыре, что каждое утро начинал именно с этой разминки, прежде чем приступить к серьёзным упражнениям. Там её называли «пробуждением тигра» — потому что после неё чувствуешь себя готовым к прыжку, к бою, к любому усилию.

Закончив базовую последовательность, я перешёл к более сложным упражнениям. Стойка на одной ноге с вытянутыми руками — держать минуту, не шелохнувшись, не дрогнув, чувствуя, как напрягаются мелкие мышцы-стабилизаторы по всему телу. Потом на другой ноге — та же минута, то же напряжение. Глубокие выпады вперёд и в стороны — растягивая связки, разогревая бёдра. Планка на вытянутых руках — ещё минута, чувствуя, как горят мышцы живота и спины, как дрожат руки от статической нагрузки.

Тело отзывалось послушно, хотя и с трудом — детские мышцы ещё не набрали силу, зато суставы ещё не обрели деревянность взрослого человека, да и память тел прошлых жизней работала. Она помнила правильные положения, правильные углы, правильное распределение веса. Помнила сотни разминок, тысячи тренировок. Оставалось только заставить это конкретное, семилетнее тело вспомнить, научить его повторять то, что другие тела знали наизусть.

Закончив с силовыми упражнениями, перешёл к растяжке. Сел на пол, развёл ноги в стороны настолько широко, насколько позволяла гибкость, потянулся корпусом вперёд, стараясь положить живот на пол между ног. Не получилось — до пола оставалось ещё добрых двадцать сантиметров, связки болезненно натянулись, не давая опуститься ниже. Ничего, это дело времени и регулярной практики. Ещё месяц ежедневных растяжек и достану до пола, через два — лягу на него полностью, через три — смогу делать продольный и поперечный шпагат без разминки.

Потянулся к каждой ноге отдельно, обхватывая ступню руками, прижимая грудь к бедру, чувствуя, как тянутся подколенные сухожилия, как протестуют мышцы задней поверхности бедра. Задержался в каждом положении по минуте, дыша ровно, глубоко, не форсируя, не пытаясь преодолеть боль силой — это путь к травмам. Растяжка требует терпения, мягкости и постепенности.

Встал, сделал несколько наклонов вперёд, касаясь ладонями пола — получилось без труда, хотя ноги не удалось держать прямыми, пришлось чуть сгибать их в коленях. Всё равно хорошо, гибкость поясницы в порядке. Потом прогнулся назад, запрокинув голову, выгнув спину дугой — почувствовал приятное растяжение в мышцах живота, в передней поверхности бёдер.

Вся разминка заняла час, не больше. Не так много, как хотелось бы, но достаточно для начала. Позже, когда появится больше свободного времени, когда дела государственные не будут требовать постоянного внимания, я добавлю более длинные и сложные комплексы — цигун для развития внутренней энергии, тайцзи для координации и баланса, жёсткий шаолиньский кунг-фу для силы и выносливости практиковать не буду. Слишком много времени отнимает, но при этом не даёт желаемого результата. Но всё это потом, на перспективу так сказать. Сейчас главное — не дать телу застояться, поддерживать его в рабочем состоянии, не позволять мышцам атрофироваться.

Оставшееся время до рассвета проработал с отчётами и только после этого