Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Я не собирался ничего говорить".

"Я больше не смотрю глазами смертного, Альф. Я пытаюсь выразить духовные впечатления словами, которые не годятся для этого. Лучше на эльфийском языке - morthus lae-necras I'unthuul amortha. Наступают плохие времена. Если ты когда-нибудь доверял мне, Альф, доверься и сейчас. Я не могу сказать, что произойдет, но я это знаю. Это как плавать в океане и чувствовать, как вздымается огромная волна, прежде чем она достигнет своего пика. Тьма поднимается, и ты должен противостоять ей".

Она нахмурилась. "Где твой меч? Ты ведь не потерял самое мощное магическое оружие Врага? Оружие, выкованное во тьме, чтобы принести гибель миру?"

"Он там, наверху". Он кивнул в сторону края долины. "Сказал, что не может проникнуть в святая святых или что-то в этом роде".

"Меч создан, чтобы поглощать магию, Альф. Даже самые сильные заклинания не могут его повредить".

"Ублюдок солгал мне".

"О, Альф. Держи этот меч поближе. Он - часть всего этого... этой надвигающейся тьмы".

"Причина или оружие против?"

"Если бы я знала это, Альф, ты бы не жаловался на мистические пророчества. Я могу сказать, что он важен, но не могу сказать, как. Держи его рядом с собой - но остерегайся".

"Хорошо. Где эта надвигающаяся тьма?"

"Этого я тоже точно не знаю - но я точно не могу видеть внутри Некрада. Город для меня закрыт. Так что, что бы ни происходило, оно начинается там. Или обитает там". Она посмотрела на небо. На небе появлялись звезды, и здесь, в долине, они сияли очень ярко. "Возможно, это Оракул."

Альф кивнул. В этом был какой-то ужасный смысл. Из всего двора ужасов лорда Боуна, всех созданных им лордов-вампиров и монстров, Оракул была единственной, кто избежал правосудия. Лаэрлин рассказала им, что Оракул была старейшим матриархом эльфов-колдунов, вершительницей судеб, которая навлекала беду на врагов лорда Боуна. Она сбежала до начала осады. Альф предположил, что она умерла или исчезла. За все годы, что он провел, охотясь на слуг Боуна, он не нашел ее следов, но у эльфы-колдуны обладали вечным терпением. Многие годы он беспокоился, что она выжидает своего часа, ждет, когда они уйдут.

Из восьми оставшихся в живых Девяти Героев все, кроме одного, были смертны.

"Хорошо. Я скажу им". Он помолчал. "А как же Турн? Он был первым, кто ушел - я имею в виду, покинул нас". Не первым умер.

"Я послала ему тот же сон, но он очень далеко, - ответила Ян, - я позвала всех, кого смогла, и ты пришел первым. Мой сон не смог проникнуть в Некрад. Мне нужно, чтобы ты стал моим посланником, Альф, и передал это предупреждение".

"Хорошо."

"Как бы то ни было. Если бы я ясно видела опасность, то бы сказала тебе, но я не вижу".

"Я скажу им". Воровка Берис, волшебник Блейз, гном Гундан, принцесса лесных эльфов Лаэрлин, перевертыш Лат. Турн, если Альф сможет его найти. И лорды Лиги тоже.

"Присмотри за Блейзом, ладно? Я беспокоюсь о нем больше всех".

"Обязательно". Ян была не одинока в своих опасениях. Из всех выживших в Некраде волшебник, пожалуй, изменился больше всех. Ну, или он, или Лат.

Альф встал. "Ян, - неохотно сказал он, - это существо, которое ты видела. Это может быть Оракул, я знаю, но может ли это быть..."

Ян прищелкнула языком. "Я же говорила тебе, что не могу заглянуть внутрь Некрада. Даже Свет не раскрывает всех секретов". Она подняла руку и погладила Альфа по лицу. Ее бесплотная рука на мгновение показалась ему теплой и человеческой, а затем на его коже заиграл солнечный свет.

"Я благословляю тебя, Альф, ведь ты несешь надежду всему миру".

Затем она исчезла.

Альф выбрался из скрытой долины, его длинные ноги быстро несли его по тропе. Предупреждение Ян легло ему на плечи тяжким грузом, но он был готов принять это бремя. Он давно ждал призыва, и вот тот пришел. Он двигался быстро и целеустремленно.

Дошел до того места, где ждал меч.

"Все было как в прошлый раз", - усмехнулся Разрушитель Чар. "Свет в долине погас. Что ты сделал со жрицей?"

Альф проигнорировал насмешки меча. "Мы возвращаемся в Некрад". Он вытащил его из земли. "Вызывай дредворма".

"Я думал, ты хочешь прогуляться".

"Вызывай".

"Как прикажешь, о владетель". Альф подставил лицо холодному ветру и направился на север через Великую Топь, а когда сгустились сумерки, часть ночи оторвалась от нее и спустилась к нему.

*

Земли смертных проносились внизу, а дредворм парил на крыльях тьмы. Шкура существа была жесткой и воняла так, словно оно пролежало в болоте сотню лет. Крылья представляли собой слипшуюся тень, постоянно линяющую и отрастающую заново. Безглазая голова на лету принюхивалась к воздуху. У этого дредворма был костяной нарост в форме седла, который определенно подходил для небольшого зада эльфа-рыцаря. Альф не обращал внимания на дискомфорт, как и на резкий холод воздуха. Дредворм доставит его в Некрад за три ночи. Нельзя было терять ни минуты.

Ян. Еще одна из отряда исчезла, и от нее не осталось и следа. По крайней мере, когда Пейр пал в последней битве с лордом Боуном, им было что хоронить. Ян просто исчезла. Альф задумался, действительно ли она ушла.

"Что случилось в долине?" - спросил меч. Он проигнорировал его.

Какая-то часть его сознания беспокоилась о тактических последствиях. Если лорд Боун вернется, мы окажемся в крайне невыгодном положении. Из всей компании именно Пейр сделал больше всего для победы над ним, именно Пейр боролся с темным лордом до последнего момента. Мог ли некромант снова обмануть смерть и дождаться, пока герои, которые угрожали ему больше всего, уйдут?

В остальном он чувствовал пустоту, но это была приятная пустота, как будто он очистился от какой-то скверны, которая давила на него. У него была задача, которую он должен был выполнить, указания от более мудрых голов, чем его собственная.

Когда восточное небо окрасилось в розовый цвет, дредворм затрепыхался и забился в его руках.

"Солнечный свет вредит ему, - сказал Разрушитель Чар. "И ему нужно есть. Приземлись и найди укрытие, дай ему подкрепиться, прежде чем двигаться дальше".

"Ты сможешь вызвать другого в сумерках?"

"Смогу", - признал меч.

"Тогда мы продолжим путь".

Дредворм летел весь день. Солнце опалило его крылья, прожигая в них раны, которые не заживали, но