Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

Тебе для организации подлянки не пришлось нарушать правил. Жажда реванша за проигрыш в поединке законна. Конечно, можно ее не утолять, и она заглохнет. Но можно попытаться утолить. Ты попыталась…

Часть пространства внутри засеки была отгорожена забором из жердей. За ним сгрудились вокруг копешки свежей травы три лошади не первой молодости. Я забрал двух. Третья — ладно! — пусть остается Селеху, тем паче что она хромая… По каким-то причинам банда предпочитала орудовать пешей, используя животных только для переброски награбленного скупщикам и доставки продовольствия из обитаемых мест. Недостаточная грузоподъемность кляч компенсировалась вьюками вроде моих. Зато на дорогах эти самые клячи не привлекали внимания. Особенно если погонщик бывал обряжен в старенький да худенький кафтан.

Добычи в стане по совокупной стоимости я взял меньше, чем с убитых. В основном — запасные доспехи и оружие. Но ведь программа посещения не исчерпана. К главному мы еще даже не приступали.

— Колись, где спрятан общак! — обратился я к Селеху. — А лучше просто притащи его сюда. Ты ведь уже понял, что мои средства убеждения непереносимы. И расстаться с капиталами все равно придется. Так расстанься с ними легко, без сожалений!

Разбойник с ненавистью посмотрел на меня и направился к тайнику. Тот находился как раз под копешкой в лошадином загоне. Мне досталось около восьмисот золотых. В самый раз для казны уничтоженной банды, но я не удовлетворился:

— А теперь говори, где твоя личная заначка. Не поверю, что ты ничего не откладывал на старость. Но до старости тебе далеко еще — насобираешь по новой.

— Нет у меня ничего! И не было! — решил уйти в несознанку Селех. Потребовался целый час кокона, чтобы его разговорить. Это меня воодушевило. Значит, заначка богатая. Из-за грошей никто не станет так упираться.

Прекратив экзекуцию, я все же выдал разбойнику элик из его запаса. А то он не дошел бы до приметного камня в полукилометре от стана. Или заступ не донес. Или не смог им орудовать.

— Сундучок оставь себе, — сказал я по завершении раскопок, пополнив свой баланс на три с половиной тысячи желтяков. — Вот, я даже туда монетку на развод кину… И полезай опять в кокон!

— А-а-а-а-а-а!..

— Б-э-э-э-э-э!.. Мошенник! Ты мне очень важного не открыл: кому вы сбывали трофеи. Я хочу навестить этих достойных смертных и продать ваши доспехи именно им.

— Турвор! Мы отвозили все гному Турвору! Он владеет кузницей в предместье Дарлига! На самом отшибе, за часовней для путешествующих на Проездной улице!

— Уверен, сей мастер горна и тайных сделок обрадуется мне так, как никому не радовался.

— Освободи меня!

— Щас прям, разбежался.

— Но ты обещал меня не убивать!

— Да, обещал. Однако только это. Мне вовсе не нужно, чтоб ты сквозанул отсюда до того, как я окажусь в Дарлиге. Не думаю, что ты осмелишься на меня напасть, даже из засады. Но ты можешь предупредить Турвора и сорвать мое эффектное появление у него.

Подождав, пока живучесть Селеха приблизится к нулю, я снял с него кокон, забросил пояс разбойника на ближайшее дерево и сказал:

— Достанешь, когда восстановишься настолько, что сможешь лазить по веткам. А пока посиди здесь, прикрывшись ладошкой, чтобы тебя не заметили и не съели мыши. А если все же заметят и съедят, не держи на меня зла. Лишние эмоции помешают прохождению посмертных испытаний.

Сопроводив рекомендацию доброжелательной улыбкой, я покинул стан. Обнаружить персональные нычки убитых разбойников, если таковые у кого-то из них были, я с самого начала не рассчитывал. Селех, конечно, не знал точно, кто из его пацанов чего и где захомячил. Вынюхивать же припрятанное самостоятельно — неделю здесь проторчишь и всю ману истратишь на заклы. И свою, и ту, что в накопителе. Ведь разумный радиус поиска будет метров семьсот. Это охренеть какой здоровый кусок леса, когда речь идет о защищенных магией тайниках. До вопрошения же мертвых мне как Собирателю душ до жертвенной любви. Эфемер Велиара пока что нужных скиллов не подкинул.

К Дарлигу я приблизился в сумерках, у кузницы Турвора оказался уже в темноте. Самое подходящее время для визита к такому типу. Правда, ночевать потом придется где-то здесь же, в предместье, поскольку городские ворота уже на запоре. Ну и переночую! Постоялые дворы есть всюду. И хоть после захода солнца они принимают путников не с той готовностью, что днем, но принимают.

Я кивнул Люциферу, и конь с расстановкой постучал копытом в дверь дома Турвора — большого, каменного, смахивающего на рыцарский замок. Неплохо нажился гном на перепродажах награбленного — молотом столько не заработать, сидючи у не самой оживленной в королевстве дороги… Внутри послышались шаги. Сквозь щели в ставнях мелькнул огонек свечи. У двери несший ее остановился и забормотал неразборчиво: читал заклинание. Ведь в поздний час небезопасно и «Кто там?» спросить без подготовки. Вдруг демон припожаловал? Или такой упырь, что хуже демона еще будет? Втянет в разговор — и поминай как звали. Сам его впустишь в дом и сам подставишь горло под клыки.

— Открывай, Турвор! — негромко, но внушительно сказал я. — Если б я имел дурные намерения, то давно бы вышиб к черту эту дверь. Но у меня к тебе всего лишь торговое дело. Ты ведь привычен к беспокойству по ночам?

Послышался звук отодвигаемого засова. Еще одного. Еще одного… Мать твою по харе валенком! А подъемная решетка у тебя в прихожей тоже есть?

Дверь распахнулась, и я опустил глаза, чтобы рассмотреть низкорослого хозяина. Он, напротив, задрал голову. И запричитал в несвойственной гномам холопской манере, скалясь подобострастной улыбкой сквозь рыжую бороду:

— О, ваше высочество! Нижайше прошу прощения, что заставил ждать! Так времена-то нынче какие? Скверные времена! И скромному ремесленнику, вроде меня, не грех опасаться всего на свете.

«Долго ж ты жил вне родного народа, — подумал я. — Нормальных гномов перекосило бы от брезгливости, услышь они тебя сейчас».

Тут Турвор заметил за моей спиной бандитских лошадей и опознал их. Охота болтать у него пропала.

— Привет тебе от Селеха, — сказал я, один за другим опорожняя набитые добычей вьюки прямо на землю у крыльца. — Видишь, тут и его латы есть, хотя он оставлен мною в живых. Остальные же тем похвастать не могут.

— Не понимаю, о чем вы говорите, ваше высочество!.. — залепетал было гном, но тут же сообразил, что отрицать знакомство с