Предел. Выживание - Евгений Сладков

всё менее событием и всё более очередной строкой в прошлом: Сигнус оставался трупом где-то там, «чупакабры» оставались будущей угрозой где-то там. Всё это отодвигалось, и только грязь оставалась.

Грязь оставалась позади и ждала впереди.

Глава 3

День и ночь

'Днём огонь — мой слуга. Ночью — мой хозяин.

Вот в чём разница между усталостью и мукой'

Флагран Сжигающий

Впрочем, я беспредельно и столь же бесстыдно лгал себе, ведь не только грязь оставалась и ждала.

Меланита тоже была здесь. Днём девчонка держала дистанцию и держалась ровно, а ночью неизменно укладывалась рядом.

В первый раз я решил, что это случайность. Лагерь был тесным, люди валились, где могли, костры дымили, а плащи путались. Можно было честно признать, что усталость всех победила, заставив забыть о былой гордости и прежней неприязни, ныне ставшей поистине никчёмной. Все эти деления на фракции: «гильдии» и «ордена», «чёрные» и «неприсоединившиеся» — потеряли всякий смысл. Теперь каждому впору было зваться одинаково: «грязерождённый».

Во вторую ночь всё повторилась.

В третью — Мела легла так близко, что мой рукав оказался под её плечом, и не убрала его. А я… Я молчал. Во всей моей жизни было не так много правильных и не очень решений, но иногда даже я умудрялся распознать момент, когда рот лучше держать закрытым.

Мела не спала долго. Я, разумеется, тоже. Между нами лежал далеко не только рукав. Там всякое можно было найти: Сигнус, переломы, синергия, Лёд, Искажение, мой несостоявшийся побег, её дневное молчание, моя невозможность рассказать о дневнике «неживых». Всё это можно было начать обсуждать. Даже не «можно», а «нужно» — любой нормальный человек так бы сделал. Но настолько нормальные люди редко оказываются на восточном тракте после убийства наследника одной гильдии, под набат Четвёртой Орды и с меткой наследия другой гильдии, которая обещает смерть за медлительность.

— Ты не ушёл, — прошептала Мела едва слышно.

Я не сразу понял, о чём она. А потом сообразил: «Бесцветье». Вот только откуда она могла бы узнать, ведь я о том не говорил?.. После произошедшего на Арене, где дорогую мне девушку против моей и её воли целует другой — что-то сломалось.

Или, наоборот, окрепло.

Потому что Меланиту и её Атрибут с тех пор я ощущал иначе. Будто синергия вновь дала о себе знать, и теперь понять, где заканчиваются мои тайны и начинается наше с Мелой взаимное ощущение друг друга, получалось не всегда. Иногда холод от девушки просачивался через все слои ткани. Не тот, которым она убивала, а другой — тонкий и словно бы случайный. Моё Средоточие откликалось на него так, что каждый раз я внутренне ругался и напрягался, старательно удерживая ответные волны Искажения. Складывалось стойкое ощущение, что синергия перестала быть лишь красивым названием для произошедшего после поцелуя. И если я вдруг расслаблюсь, позволив встретиться Искажению и Льду, то Лаврии потом придётся лечить уже совсем не переломы… Это пугало сильнее, чем хотелось признавать.

— Не ушёл, — отозвался я.

— Хотел?

Вопрос был ровным. Не обвиняющим, и от того только хуже.

— Да.

Она молчала.

— Но не ушёл, — повторил прежний ответ.

— Почему?

Наверное, мне следовало солгать. Сказать про обстоятельства; про то, что не успел; про старших наставников, которые нашли бы способ догнать, остановить. Да про что угодно!

Но вместо всего этого я просто признался:

— Там была ты.

Меланита не ответила.

Но её холод чуть дрогнул. Не тот, что снаружи защищал её весь день, а тот, что таился внутри. Наша связь опять отозвалась тонким, болезненным жжением где-то в районе Средоточий, и я сжал зубы, чтобы не дать Искажению потянуться навстречу. Не сейчас, когда Мела лежит рядом только потому, что днём не может позволить себе даже этого.

— Глупо, — в какой-то момент от неё всё-таки прозвучал вердикт моему решению.

— Да, — согласился с ним полностью и совершенно легко.

— Опасно.

— Тоже да, — и с этим искренне согласен был.

— В твоём стиле.

— Эй, это уже оскорбление! — тут соглашаться было уже никак нельзя, ибо чревато.

— Не оскорбление, а наблюдение.

На это оставалось лишь вздохнуть. Что я и сделал, а Мела поступила по-другому: она придвинулась ближе. Всего лишь на палец. А может, и того меньше. Но в дороге, где каждое движение бережёт тепло, даже палец — это много. И утром гильдейская снова станет далёкой. Это я знал точно и не требовал иного. Во всяком случае, пока что.

Однажды колонна прошла мимо брошенного постоялого двора. Не разрушенного, не сожжённого, а просто пустого: двери — распахнуты, на столах — уже засохшая еда, в углу — забытая детская игрушка, у колодца — глубокие следы телеги. Люди ушли быстро. Или их увели.

Наставники вместе с Воинами Корпуса проверили двор и все прилегающие постройки. Всех результатов — кровь в конюшне и два отпечатка, которые старший Малактор велел никому не рассматривать без необходимости.

Необходимость, как это водится, нашлась у половины учеников. После чего все ещё долго шли намного тише…

Пожалуй, так грязь и перестала восприниматься главным врагом. Скорее, она стала доказательством жизни: люди проходили здесь до нас. Они уходили прочь и тащили вещи, падали и поднимались, бросали лишнее и теряли нужное. И теперь мы шли по их следам, где уже каждый наш шаг вдавливал чужой страх ещё глубже в грязь, взамен оставляя наш собственный…

Тем же вечером Лаврия собрала десяток.

— На передовой никто не будет интересоваться, насколько справедливо вас сюда отправили, — сказала она. — Никто не будет разбирать, кто кого убил на Арене, кто чей контракт выкупил и кто сколько баллов получил. Там будут считать другое: держите строй или нет, закрываете сектор или нет, живы или нет.

— Это тоже всё ещё не ободряюще? — тут же привычно влез Кирон со своим извечным вопросом.

— Нет. Это предупреждение, — ответила Лаврия даже не Круглому, а, пожалуй, всем.

Ответ свой старшая сопроводила ещё и тяжёлым взглядом, который достался каждому. Аркосу, который стоял как камень. Флагране, у которой в глазах теплился огонь. Айлин и Кирону. Баррию и Делии. Миктлану, который частенько был где-то в другом месте. Меланите, холодной и прямой. И, конечно, мне.

— Всех нас отправили как удобное решение, — напоследок добавила Лаврия. — Но это не