Похищенная в летний полдень - Мария Самтенко

В качестве жеста доброй воли я готов взять ее обратно, но только если вы готовы поручиться, что никто не нанес урон ее чести. Лично мне для этого дела нет, но народ в городе разный, и мне бы не хотелось, чтобы сплетники догада… (зачеркнуто) стали болтать о сомнительных моральных устоях моей старшей дочери.

Если согласны и готовы поручиться, то послезавтра я буду у ворот вашего замка.

С состраданием,

Убитый горем отец'.

— Ерничает, — констатирует Гай.

— Еще как ерничает, — подхватывает появившийся на кухне Орис с огромным бутербродом в руке. — Кирст! А ты же не наносил никаких ущербов, да?

Вспоминаю события на пляже несколько часов назад и четко отвечаю, что нет! Ничего, компрометирующего девушку! То есть, если она была невинна, то после общения со мной все еще невинна, в чем могу поручиться!

О том, что Феса ведет себя как женщина, хорошо представляющая, что хочет от мужчины, я молчу, потому что Гая и Ориса это не касается.

— А что покраснел-то? — чуть ли не хором уточняют паршивцы.

— Это загар, — отвечаю я.

Когда я возвращаюсь на пляж, Феса снова купается. Заметив меня, приветственно машет рукой и продолжает плескаться еще добрых полчаса.

Выбравшись из воды, она отжимает волосы, пьет лимонад, болтает о пустяках и в целом ведет себя так, словно между нами ничего не было. Меня это устраивает, и еще как.

Ужинаем мы тем, что приготовила приходящая кухарка — салат с козьим сыром, лепешки, мясо на шпажках, апельсиновый сок. Гай спрашивает, нет ли вина, но я говорю, что за спаивание его сыновей в его отсутствие Лорен грозил страшными карами, так что извините.

Впрочем, нам и так весело. Феса смеется, расспрашивает нас про учебу, Ориса — про летнюю практику («Похищать девиц — это практика, да?»), и все как-то слишком, слишком легко. Настолько, что я напрочь забываю про отцовское письмо, и вспоминаю только когда мы уже расходимся по комнатам.

Девушка быстро пробегает его глазами, а потом на губах у нее появляется знакомая улыбка — примерно такая же, как тогда, когда она отправляла меня за солнцезащитным кремом.

— Кажется, Кирст, тебе все-таки придется нанести урон моей чести.

Глава четвертая

Действительно наносится вред девичьей чести, а не как в прошлый раз

Кирст

— Твой отец прав, девушек в наше время очень легко скомпрометировать, — говорю я. — Город маленький, не хватало, чтобы стали ходить всякие грязные слухи.

— О, не волнуйся на этот счет, — улыбается Феса. — Про меня и без тебя много чего болтают. Спокойной ночи.

Она проскальзывает в свою комнату и закрывает дверь прямо передо мной, ставя тем самым крест на идее принести извинения за мое поведение днем. Наверно, даже к облегчению, потому что я до сих пор не решил, за какие пункты из огромного списка стоит извиняться.

Мне пока не хочется спать, и я ухожу болтать с Гаем и Орисом. Несколько часов мы обсуждаем сложившуюся ситуацию, пропавшего с горизонтов как запахло жареным Лорена и полное издевательских намеков письмо отца Фесы, потом я прощаюсь и иду к себе. Вечерний душ, укладываюсь в кровать, сон утягивает моментально.

Снится странное: как будто ко мне в комнату заходит Феса в том самом платье со шнуровкой. Склоняется ко мне, зачем-то стягивает одеяло, выпрямляется и… колдует. Кончики пальцев горят синим, когда она плетет заклинание прямо в воздухе. Блестящие металлические змейки плывут ко мне, обхватывают мои запястья и щиколотки, разводят руки и ноги в стороны…

И я просыпаюсь — прикованный к собственной кровати! Магические путы ощущаются как тонкие, но прочные стальные цепочки вроде тех, которые идут на наручники. Руки и ноги разведены в стороны, цепи фиксируют тело в позе морской звезды, а из одежды на мне только свободные трусы до колена.

Пытаюсь освободиться, но цепи держат крепко, а моя собственная магия почему-то не работает. Хочется спросить, точно ли это не сон, но, боюсь, это будет выглядеть глупо.

Щелком пальцев Феса активирует осветительный кристалл, и приглушенный свет заливает комнату.

— Феса…

— Кирст, ничего личного, — говорит она. — Но ты нанесешь урон моей чести, и не важно, хочешь ты этого или нет.

Прежде, чем я успеваю придумать достойный ответ, она подходит к постели, поднимает мою голову за волосы и целует так, что внутри у меня все вспыхивает.

Но это ничего не значит! Совсем ничего!

— Феса, это неправильно, — шепчу я. — Развяжи меня.

— Зато весело! — улыбается девушка. — Надеюсь, трусы не дороги тебе как память?

— Нет, — осторожно говорю я, отчаянно жалея, что не сплю в пижаме. — Обычные, с рынка. А для чего ты спрашиваешь?

Вместо ответа Феса прикусывает мою шею, и от этого по всему телу пробегает волна мурашек. Тонкая рука гладит мою грудь, скользит по животу, останавливается там, где начинается белье. Медленно накрывает ладонью пах и смотрит мне в глаза:

— Точно не хочешь? — ее пальчики чуть-чуть сжимают член через ткань, и у меня перехватывает дыхание. Возбуждение не заставляет себя ждать. — А так?

— Это неправильно, — шепчу я пересохшими губами.

Феса медленно убирает руку. Все во мне кричит, что надо, к демонам, соглашаться! Но я не могу! Что скажет Лорен?

— О, кстати, хорошо, что напомнил, — девушка касается корсета на платье и дергает за шнурок, — Ты в прошлый раз так запутал платье, что я полчаса с ним разбиралась. Смотри, как надо.

Тонкие пальцы Фесы аккуратно расшнуровывают корсет и обнажают грудь. Сначала просто поглаживают нежную плоть, потом сжимают, оттягивают соски. У меня пересыхает во рту. Безумно хочется прикоснуться к ее коже, к затвердевшим соскам. Феса ласкает их, поглядывая на меня, и это зрелище невыносимо кружит голову.

Легкое движение, и платье падает на пол. Трусиков на ней нет, и я чувствую, как в лицо бросается краска.

Феса возвращается к груди, одной рукой играет с сосками, сжимая сильнее, чем сжал бы я.

Вторая рука спускается ниже, обходит пупок, касается лобка. Феса гладкая там, и мне прекрасно видно, как тонкие пальцы устремляются к самому сокровенному. Замирают. Девушка щурит глаза, чуть откидывая голову, и я хочу отвернуться из-за нахлынувшего смущения — но не могу отвести взгляд. Накатывают воспоминания: пляж, мои руки поверх ее трусиков, я осторожен, но она знает, что хочет…

В этот раз Феса не доходит до кульминации — нет, она смотрит на меня и дразнится. Знает, что я представляю