Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Мне же надо было подготовиться к предстоящей встрече в Минздраве.

Дважды за текущий день я встречал формулировку «многократное нарушение трудовой дисциплины». А значит, надо собрать документацию по тем пациентам, из-за которых меня могли наказать выговором.

Да, я ни разу не писал «объяснительной записки», поэтому трудно было определить все случаи, которые приписывают мне как нарушение. Однако кое-что мне известно — среди жалобщиков точно были пациенты: Буратино и Скупердяев. Надо достать их амбулаторные карты и сделать копии.

Я набрал номер регистратуры. Пока шли гудки, я размышлял, будет ли фигурировать вопрос о диспансеризации? Нарушений там быть не могло. Остановит ли это главного? Не пойдёт ли он на подлог? С выговорами же не стал ограничивать себя рамками трудового права — нашёл иную лазейку…

— Алло, это Оскоров из 308 кабинета, — без лишних сантиментов обратился я к работнику регистратуры. — Мне нужны амбулаторные карты пациентов Скупердяева О. Д. и Буратино, инициалы не помню. Спасибо.

Я не стал дожидаться ответа и положил трубку. А мои мысли блуждали в поиске правильного решения: было ещё два повода для жалоб с самого первого дня моего пребывания тут — Толстый скандалист и мужчина с ножевым ранением… Но их фамилии я не помнил… И посмотреть негде — толстяк не был оформлен, а мужчина с ножевым — не мой пациент. В то, что Толик его адекватно описал, я не верил.

Ладно… С остальными возможными претензиями придётся разбираться, импровизируя. Что я ещё могу сделать? Хм…

Необходимо собрать статистику по своей работе. Число приёмов, число диспансеризаций, выполненных манипуляций и перевязок. Это хорошее подспорье.

Надо пройтись к журналу урологического кабинета…

После сумасшедшей нагрузки этого дня маленькие группки людей на лавочке перед кабинетами моих коллег вызывали улыбку. По сравнению с муравьизмом утра встретившие меня коридоры казались полупустыми. Я по привычке проверил дверь заведующей — заперто. У кого-то выходные начались с опережением графика.

Андрея Андреевича на рабочем месте тоже не было — какой-то незнакомый мальчик-хирург не решился мешать мне в копировании журнала манипуляций.

Отлично. Этот вопрос закрыт. Что ещё?

Я шёл по коридору третьего этажа. За окном смеркалось. Посетители бесследно растворялись. Вокруг становилось тихо, пустынно. И тут меня осенило!

Кабинет главного! Там должны быть сосредоточены все нужные мне бумаги! И результаты проверок, и жалобы, выговоры — всё должно стекаться к Ваське. Раз он дал команду меня атаковать!

А раз он сегодня с самого утра уехал в Минздрав, то всё должно быть в свободном доступе — он просто не мог всё спрятать заранее. Он же не ожидал толпы перед моим кабинетом… не ожидал конфликта…

После нашей стычки он сразу помчал в Минздрав — так он грозился… Всё сходится. Его кабинет остался брошенным посреди рабочего дня. А учитывая завтрашнее раннее собрание, важность презентовать на нём себя в самом лучшем свете, Васька не будет тратить время на работу, не будет забивать голову вопросами охраны здоровья приписанного населения. Сейчас у него одна задача — уничтожить меня на предстоящем собрании. А для этого надо быть гладко выбритым, выглаженным и отдохнувшим.

По его привычке — бросить пыль в глаза.

Лучшего времени, чтобы выяснить все его мошеннические схемы и тайны, не придумать! Я понял, чем буду заниматься нынче вечером…

* * *

Для реализации моего плана сначала требовалось, чтобы Наташа покинула своё рабочее место. Я сидел перед окном и ждал, когда увижу её хрупкую фигуру, удаляющуюся по аллее к закатному солнцу. Возможно, кто-то сочтёт меня лентяем, беззаботно прохлаждающимся в самый ответственный момент. Но чрезмерная нагрузка сего дня требовала передышки. Небольшой отдых был жизненно необходим.

Как только я убедился, что кабинет КТ свободен, можно было начинать операцию прикрытия: я спустился вниз и, попрощавшись с вахтёром, оставил ему ключи от кабинета. В их журнале отмечается время получения и сдачи ключей. А значит, по документам я покинул здание поликлиники. И не вернусь сюда, пока не возьму ключи…

Это должно было обеспечить мне алиби.

Теперь можно было сгонять в магазин за перекусом, а потом вместе с какой-нибудь компанией проникнуть назад в больничку. В кармане лежал ключик — пропуск в кабинет Натальи. Там и дождусь, пока наш бессменный сторож уляжется спать. Тогда можно будет беспрепятственно собрать всю необходимую информацию.

Всё прошло согласно плану — без сучка и задоринки. И вот я сидел в уютном кабинете компьютерной томографии и набивал живот булочками и йогуртом — не слишком полезно, зато сытно.

Стрелка часов перевалила за восемь вечера — даже самые ответственные мои коллеги в столь поздний вечер пятницы должны были собираться домой. Вот стукнуло 21:00 — по моим оценкам, это время обхода. Десять вечера — терпеть больше не было сил. Я был уверен, что сторож уже удобно устроился в своём старом кресле, обмотался тёплым пледом, заварил чай и включил привычную программу по телевизору.

Надо решаться на вылазку.

Из ящичка рабочего стола были извлечены ключи. Щёлкнул дверной замок, и я выбрался из своего укрытия. Свет повсюду уже был погашен — в полных потёмках я прокрадывался на четвёртый этаж. На лестничной площадке, к своему удивлению, до меня донеслись голоса моих любимых сверчков.

Поликлиника вымерла.

На четвёртом этаже я осмелел и включил фонарик. Поворот налево, мимо кабинета Андрюхи, к приёмной главного врача. Из-под двери пробивался свет — неужели секретарь ещё на работе?

Я замер. Прислушался.

Тишина.

Рука легла на дверную ручку. Плавное давление.

Закрыто.

Забыли выключить свет?

Лучше проверить — риск ни к чему. Я робко постучал. Еле слышно. Но в пронзительной тишине мне показалось, что все колокола города бьют набат.

За дверью тишина.

Я вставил ключ в замок. Плавно, медленно, еле слышно…

Один поворот. Замер. Слушаю. Вроде тихо. Вот будет стыдно, если Маша сидит за своим креслом и с интересом ждёт, кто же появится?

От напряжения спина вспотела. Ещё один поворот. Плавное давление на ручку, и дверь отворилась на меня. Я заглянул в приёмную. Одним глазом, чтобы не показать всего лица.

Чисто!

Но напряжение не оставляло меня. В целях предосторожности я нацепил медицинскую маску. Возможно, это паранойя, но мне так стало спокойнее. Проникнув внутрь, я тихонько прикрыл за собой дверь. Но ощущения защищённости не пришло. На сердце всё так же было тревожно.

Крадучись пробираюсь мимо стола секретарши. Внимательным взором сканирую все документы, находящиеся «в работе». Ничего касаемо моей персоны. На цыпочках подбираюсь к двери главного. Запускаю руку в карман. Аккуратно