Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

Он долго смотрел на неё. Взгляд у него был такой, как у людей, которые считают, что их начальство окончательно съехало с катушек, но уволиться некуда.

— Если он что‑то выкинет… — начал он.

— Я справлюсь, — тихо сказала она.

Райн выругался себе под нос, развернулся и ушёл, гремя доспехом. Дверь за ним лязгнула железом, закрывая нас в подвале.

Остались мы двое. Я — в круге. Она — снаружи.

На секунду воцарилась неловкая тишина.

— Ты правда считаешь себя не демоном? — неожиданно спросила Элия.

— Я считаю, — ответил я, — что слово «демон» у нас значит «что‑то, на что удобно списывать собственные косяки». В моём мире, по крайней мере.

— В нашем — тоже, — вздохнула она. — Но… у нас ещё бывают те, кто и рад, чтобы на них списали.

— Вам повезло, — сказал я. — Я ленивый.

Она улыбнулась краешком губ.

— Ладно. Правь договор, дух.

Она села на перевёрнутый ящик у стены, положив локти на колени.

— Я буду… следить. И, если что, задавать вопросы.

— Великолепно, — сказал я. — Наконец‑то нормальная постановка задачи.

Я опустил взгляд в книгу, провёл пальцами по тексту.

Символы отозвались лёгким покалыванием в подушечках.

Структура договора вспыхнула в голове чем‑то вроде схемы базы данных: поля, связи, ограничения.

Я никогда такого раньше не делал.

По крайней мере, с настоящей магией.

Но мозг почему‑то воспринимал это как ещё один язык описания систем.

Ну что, Максим Орлов, подумал я. Добро пожаловать в новый проект.

ТЗ нет, документации нет, заказчик странный, сроки горят, доступа к продакшну нет.

Классика.

Я втянул воздух, взялся за первую строку и начал переписывать чужой ад под свой формат.

Пальцы сами выводили на полях значки, стрелки, сноски.

Не привычным алфавитом — чем‑то средним между рунами и UML‑диаграммой.

Мозг принимал правила игры и подстраивался.

Где‑то на уровне «сделать вид, что это просто новый фреймворк».

Время поплыло.

Я правил формулировки, менял местами блоки, разбивал «вечность» на «срок действия» с пролонгацией, аккуратно вставлял условия, защищающие обе стороны от особо тупых решений.

Элия сначала пыталась следить за каждым движением пера, потом сдалась и перешла на вопросы.

— А это зачем? — ткнула она в сноску.

— Чтобы твой Дом не оказался юридически моей «частью тела», — ответил я. — Иначе любой нормальный демон по этому пункту получил бы контроль над половиной ваших печатей.

— А здесь? — Чтобы ты не смогла приказать мне убить себя ради какой‑нибудь высшей цели.

Она покраснела.

— Я бы… — начала и осеклась.

— Люди иногда делают глупости, когда им кажется, что это «спасёт всех», — ровно сказал я. — Я видел это и без магии.

Пауза сгустилась. Капли в углу отсчитывали время.

— В твоём мире, — тихо спросила она, — много… таких, как ты?

— Демонов? — Аудиторов.

— Слишком, — вздохнул я. — С демонами, кстати, попроще. Там хотя бы честно: «я хочу вот это за вот это». У нас любят писать так, чтобы никто до конца не понимал, что подписывает.

— У нас тоже, — мрачно сказала Элия.

Я поднял взгляд. Она смотрела не на меня — куда‑то сквозь. На невидимую стену, где, кажется, висели фамильные портреты.

— Отец заключил договор с Домом Нордвальдов, — произнесла она, будто цитату. — «О взаимной поддержке, защите и развитии земель». Тридцать страниц печатей и титулов. В итоге — мы отдаём им леса, руду и людей, а взамен получаем право не умереть этой зимой.

— Нехило, — сказал я. — Кто писал договор?

— Советники. И храмовник.

— А кто умнее всех?

— Дом Нордвальдов, — криво усмехнулась она. — Они и предложили образец.

— Классика жанра, — пробормотал я и вернулся к тексту.

Где‑то на середине страницы буквы дрогнули, вспыхнули бледным светом и медленно улеглись в новый порядок.

Кожу на руках обдало жаром, будто я сунул пальцы слишком близко к духовке.

— Что это было? — вскинулась Элия.

— Синхронизация, — выдохнул я. — Я… кажется, понял, как это у вас работает. Условно. Договор — это не просто текст. Это схема связи. Карта маршрутов. Когда ты меняешь формулировку, меняется сам «кабель» между сущностями.

— Ты… видишь кабели? — насторожилась она.

— Нет, — честно сказал я. — Но чувствую, когда что‑то щёлкает. Как админ, который не видит интернет, но слышит, когда грохнулся роутер.

Похоже, это и есть моя местная «магия». Быть тем, кто следит за связями.

Когда я дописал последнюю правку, руки дрожали. Не от страха — от перенапряжения.

Как после длинной сессии дебаггинга, когда в три часа ночи наконец находишь один развалившийся if.

Я откинулся, насколько позволяли цепи на груди, и прикрыл глаза.

Гул в голове понемногу стихал.

— Готово, — сказал я. — На первый проход.

Элия тут же вскочила, подошла ближе.

— Покажи.

Я протянул ей книгу.

При касании воздуха над границей круга снова треснул тонкий разряд.

Она не дёрнулась на этот раз.

Забрала. Уставилась в страницу.

Минуту просто молчала. Две.

Я уже начал думать, что она ничего не понимает, но очень старается сделать умное лицо, когда она вдруг тихо выдохнула:

— Это… красиво.

— Это безопаснее, — поправил я. — В любом смысле.

Она водила пальцем по строкам. Иногда шевелила губами, сверяясь с тем, что помнила.

— Ты убрал «любые угрозы», — заметила она. — Заменил на… «несоразмерные и направленные сознательно».

— Да. Если ребёнок уронит вазу, я не обязан защищать тебя от ребёнка, — пояснил я. — А вот если кто‑то придёт с договором, в котором мелким шрифтом отдаёшь весь Дом в рабство — это уже ко мне.

— И… — она прищурилась, — ты добавил подпункты, по которым я могу отозвать приказ, если он противоречит моей… базовой воле?

— Угу. Чтобы никто не мог заставить тебя сказать: «я приказываю тебе убить меня» под действием чужой магии. Договор зафиксирует, что это не ты.

Она резко подняла глаза.

— Ты… уже встречался с подчинением воли?

— В моём мире это делают через ипотеку, кредиты и токсичных родственников, — сказал я. — Но принцип один.

Элия вдруг засмеялась. Негромко, на выдохе. Смех прозвенел в сыром подвале как неуместный колокольчик.

— Знаешь, дух, — сказала она, вытирая уголки глаз, — если ты нас обманываешь, делаешь ты это очень профессионально.

— Я не обманываю, — пожал плечами я. — Это было бы слишком утомительно. Проще работать по‑честному, тогда меньше латать.

Она ещё раз пробежалась по тексту, потом щёлкнула пальцами.

Пламя ближайшего факела дрогнуло, вытянулось.

— Что ты делаешь? — насторожился я.

— Привязку, — ответила она и стала читать вслух. Не ритуал. Уведомление.

Голос её стал твёрже, формальнее:

— «Я, Элия фон Райхер, признаю изменённый договор с призванным духом знания действительным и соответствующим моей воле. Да будет так закреплено в печатях Дома».

По кругу что‑то щёлкнуло.

Я почувствовал, как тонкая, почти