Тень отступника - Артём Гармашов

Когда Нар'миир подошёл ближе, одно веко приподнялось.

Второй глаз — вернее, место, где он когда-то был, — скрывала чёрная повязка.

— Тархан.

Канзаф-эль не пошевелился. Голос прозвучал ровно, как и положено по уставу. Только без той поспешной угодливости, с которой молодые нукеры обычно встречали офицеров.

— Вольно, — Нар'миир остановился рядом и посмотрел на плац, где строились другие десятки. — Ты как всегда первый в доспехе.

Канзаф-эль поправил повязку, усмехнулся в седые усы.

— Молодые слишком торопятся, — сказал он, кивая в сторону суеты на плацу. — Спешат, суетятся, а потом оказывается, что шлем забыли, да меч не наточен. Я не тороплюсь. Потому и не опаздываю.

Нар'миир хмыкнул. Старый нукер похлопал ладонью по тумбе рядом с собой, но Нар'миир остался стоять, положив руку на кинжал.

— Ты на построение не гляди, — Канзаф-эль, не дождавшись, сложил руки на животе. — Уздень ещё не вышел. Успеешь.

— Я уже и так задержался, — Нар'миир покосился на дверь казармы, где топтались тарханы. Ризаан, поняв, что друг отстал, махнул рукой и пошёл занимать место.

— Задержался он, — Канзаф-эль хмыкнул. — У тебя ещё пятьсот лет впереди, чтобы торопиться. Я вот уже триста лет на плац хожу… Нет, больше. Но ничего, ни разу не опоздал. А ты глядишь — уже нервный какой-то.

— Ты и через пятьсот лет будешь говорить, что не торопишься, — сказал Нар'миир, но голос его прозвучал мягче, чем он хотел.

— А я и буду. Глядишь, и ты к тому времени научишься. Главное — отмеренные годы трать с умом.

— Повезёт, если хоть триста лет осталось в запасе.

— Ну, не у каждого и они есть, — философски заметил старый нукер, — он помолчал, щурясь на солнце. — Послезавтра же ритуал? Не перенесли, как в прошлом году?

— В этот раз всё по графику.

— Я рассказывал, как мой уздень бросил вызов Лейфару?

Канзаф-эль, как обычно, не ждал ответа.

— Девяносто лет назад дело было. Сильный эльф. Молодой ещё. Говорили, кровь самого первого илара в нём течёт. Тогда ненавистники думали — вот он, тот самый. Выйдет на арену и наконец сделает то, чего другим не удалось, — старик хмыкнул. — Не сделал, — он поднял руку и показал растопыренные пальцы. — Девять ударов, — рука опустилась обратно на колено. — Лейфар уложил его за девять ударов. Да так, что узденя потом по частям хоронили.

— Ты рассказывал.

— И ещё расскажу, — Канзаф-эль приоткрыл глаз и покосился на Нар'миира. — Потому что тогда я понял одну вещь. Крепче лейфара наш род ещё не видел, — он помолчал. — Я и его отца помню. Тот тоже был силён. Но нынешний… — Старик покачал головой. — Нет. Этот другой.

Некоторое время они молчали, глядя на плац.

— Говорю тебе, в такие времена только на него и можно положиться.

Нар'миир промолчал.

— А вот теперь, — Канзаф-эль понизил голос, хотя рядом никого не было, — поговаривают, претендент этот, беловолосый… женат на светлой эльфийке.

— Слухи, — отрезал Нар'миир.

— Может, и слухи, — старый нукер не спорил. — А может, и нет. Но если Лейфар падёт, и такой на трон сядет… Позор всем тёмным эльфам. Позор, тархан.

Он помолчал, глядя на плац, где уже выстроились шеренги, и добавил тихо, будто самому себе:

— Был бы я на его месте, я бы такому выскочке пару сухожилий перед боем подрезал. Чтоб не повадно было. Сейчас не то время, чтобы рисковать. Ой не то…

Нар'миир повернулся к нему. Старый нукер смотрел прямо перед собой, лицо его оставалось спокойным, но Нар'миир вдруг поймал себя на том, что сильнее сжал рукоять кинжала.

— Ты о чём? — спросил Нар'миир.

Канзаф-эль лишь повёл плечом.

— О том, что старый волк нужен стае, пока щенки не набрались сил. А тут… — он кивнул в сторону казарм, где уже показался уздень Карвек. — Тут и волки-то не все волки.

Канзаф-эль поднялся с тумбы и одернул кольчугу.

— Идём, тархан, — сухо сказал он. — Уздень наконец вышел. Пора доказать, что мы ещё не совсем рассохлись.

Старый нукер направился к строю, не оглядываясь.

Нар'миир проводил его взглядом. Потом посмотрел на Карвека. Уздень уже разворачивался к шеренгам.

Слова старого нукера всё ещё крутились в голове.

Нар'миир недовольно дёрнул ремень кинжала и только тогда двинулся через плац. За это время строй успел почти закончить построение.

Свою десятку он нашёл у дальнего края плаца, там, где каменные плиты переходили в утрамбованную землю, а от конюшен тянуло навозом и прелым сеном.

Нукеры стояли в две шеренги — копья вверх, лица вперёд, взгляды сквозь забрала. Канзаф-эль замыкал правый фланг. Даже отсюда было видно, как он поправил топорщащуюся кольчугу.

— Десятка, смирно! — скомандовал Нар'миир, становясь перед строем.

Стук сапог, лязг колец — нукеры вытянулись. Один из них чуть запоздал, и звук металла ещё на миг задержался в воздухе, прежде чем окончательно стихнуть.

Нар'миир прошёлся вдоль шеренги. Перед молодым нукером он остановился. Ремень на плече был слабоват. Молча дёрнул его, затянул, поправил наплечник. Парень не шелохнулся, но дыхание у него сбилось.

— Дыши, — сказал Нар'миир тише, чем хотел. — Уздень не кусается.

— Тархан, я…

— Молчать.

Он задержался ещё на мгновение, потом всё же отпустил его и двинулся дальше. Уже отходя, он почему-то снова посмотрел на ремень этого нукера.

Снаряжение у десятки было разное. У первого кольчуга латана не первый раз. У второго шлем с вмятиной. Даже доспех Канзаф-эля выглядел не самым поношенным.

— Сегодня сотня в почёте, — сказал Нар'миир, уже громче. — Уздень будет смотреть сам. Не подведите.

— Не подведём, тархан, — отозвался Канзаф-эль.

По строю прошёл сдержанный шум — короткий и быстро затихший. Нар'миир кивнул и развернулся к центру плаца. Десятки ещё не успели выровняться. Кто-то запаздывал с шагом, кто-то только занимал своё место в строю.

— Тарханы, ко мне! — Голос Карвека прокатился над плацем. Уздень вышел из тени казарм.

Перешёптывания смолкли не сразу. Ещё несколько слов долетели из разных концов строя и растворились в общем гуле.

Карвек был в полном облачении. Чёрные пластины ламелляра, волчьи головы на плечах. Нар'миир отметил это мимоходом, скорее по привычке. На широком шлеме поблёскивал обсидиан, шаги узденя глухо звенели по камню.

— Сотня, смирно!

Вторая сотня замерла. По плацу прошёл ветер, принеся запах железа и пота.

Карвек медленно двинулся вдоль первой шеренги, заложив руки за спину.

Иногда он цеплял пальцем ремень доспеха, проверяя натяжение. Иногда просто замирал перед нукером на несколько секунд и шёл дальше. Чаще проходил мимо.

— Послезавтра нашей сотне выпала честь стоять на