Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

— Что за выбросы? — опять влез Трифон.

Его интерес совершенно понятен. Он в этой каше совсем не варился и, раз уж попал сюда вместе со мной, хотел разобраться в подробностях. Я же, хоть и представлял предмет разговора был не прочь ещё раз послушать. И даже записать, чтобы ничего не забыть. Тем более на моей памяти тех выбросов было всего ничего. Митрич, увидев, как я приготовил ручку с бумагой, совсем забыл обижаться. Покраснел от удовольствия и начал расписывать всё в максимальных подробностях.

* * *

Спустя четверть часа путанных Митричевских объяснений, я законспектировал следующую информацию.

Плевок. Слабый выброс. Приносит дешёвые малоценные артефакты, иногда в огромных количествах. Добыча не требует особенной подготовки. Опасность для добытчиков от нулевой до умеренной.

Столб. Выброс средней силы. Артефакты уже подороже, иногда даже редкие. Для добычи требуется в основном опыт, чтобы не попасть ногами в жир. Ну и людей уже нужно побольше. Уровень опасности для добытчиков умеренный.

Облако. Насыщенный выброс. Без крепкой ватаги и бывалых охотников там делать нечего. Артефакты приносит ценные, зачастую уникальные, но необходима соответствующая подготовка и оборудование. Опасность высокая, редко умеренная, смотря кого или что принесёт.

Туча. Выброс максимальной силы. Артефакты предельно дорогие, но это если сумеешь добыть. Опасность для добытчиков высочайшая. Без специальных навыков и тяжёлого вооружения лучше не лезть.

Градация, конечно, условная. Не думаю, что кто-нибудь отличит, скажем, мощный плевок от слабого столбика. Но в целом принцип понятен.

— Глянь, — я показал листок Митричу. — Всё правильно записал?

— Правильно, — подтвердил тот, прочитав, и пододвинул к себе карту. — Теперя смотри…

Он прочертил пальцем вдоль побережья к югу от Лососиной Бухты. Там, если верить обозначениям, расположилась горная гряда Агачан. Отдельные вершины были обведены в кружок и подписаны. Петра, Кекурная, Острая, Дурхэ. Это я успел прочитать, прежде чем Митрич продолжил.

— Вот здеся обычно плевки и случаются. И нам по-хорошему туда бы сначала поездить.

— Почему, объясни, — потребовал я.

— Ну как же. Ватага у нас новая, народ несработанный, с промыслом не знаком… вот там как раз и притрётся. Там выбросы слабые. В основном либо белые, либо зелёные… Красные редко когда…

— Погодь, старче, теперь я запутался, — вмешался в разговор Трифон. — Белые, зелёные, красные… что за радуга такая?

— Щас расскажу. Забыл, что вы в ватажьем промысле ни уха, ни рыла, — сокрушённо покачал головой Митрич и принялся объяснять.

А я взял второй лист бумаги. Кое-что уже знал, но записать было не лишним.

По цветовой гамме выбросы делились следующим образом.

Белые, они же чистые. Обычное извержение без лишних визуальных эффектов. Артефакты как правило приносятся либо выбросом пепла, либо потоком лавы. Добыча по сути — простейшее собирательство. Найти и поднять. Самая большая угроза — сжечь себе ноги в раскалённом потоке.

Зелёные. Сопровождаются зелёной дымкой или искристым, опять же зелёным дождём. По цвету несложно догадаться, что приносит артефакты растительного происхождения. Казалось бы, совсем безопасно, но обольщаться не стоит. Безобидная на вид лиана может намертво придушить. Так что тут надо ориентироваться на мощность выброса по предыдущей шкале.

— Записал? — спросил Митрич и, дождавшись утвердительного кивка, накрыл ладонью область к северу от Лососиной Бухты. — Здеся урочище Быгда. Вулканов много, но главные три. Пинда, Айча и Аник. Там в основном Синие и Бурые выбросы.

Синие, как понятно из названия — это воздушные. Перед извержением над жерлом вулкана формируется лазурная сфера/кокон из которой потом появляются летучие твари. Как правило, содержащие дорогущие артефакты, но добыть их зачастую проблематично. По той элементарной причине, что твари не ждут, когда их добудут и попросту улетают. Так что процент удачи с синими выбросами всегда самый низкий.

Бурые, они же земляные. Перед выбросом вокруг вулкана формируется туманное кольцо, из которого потом появляются наземные твари. Варианты различные. От лупоглазов, коих я потрошил в день прибытия, до многотонных монстров с дорогущими потрохами. В последнем случае кто кого станет добывать раскидывалось фифти-фифти. Попадались такие твари, на которых без танка, а то и без двух, нечего было соваться.

Про танк я тоже написал и подчеркнул, чтобы не забыть. Тяжёлой техникой надо потихонечку обзаводиться.

Митрич дождался, когда в моих записях появилась последняя точка, обвёл пальцем обширную область к западу от Лососиной Бухты и озвучил название местности прежде, чем я прочитал.

— Горный массив Тардоки-Янги. И три урочища. Иггу, Бо-Джуса и Яко-Яни. Здеся выбросы сильные и какие твоей душе угодно. Часто красные, наш основной заработок…

Красные выбросы. Эти, пожалуй, одни из самых доходных, но и риски там запредельные. Принести могло что угодно. От цветочков до живых машин для убийства. Порой даже разумных. Цвет этим выбросам присвоили не случайный. Артефакты что они приносили применялись в военной сфере. Соответственно и сами носители были убойными. С такими выбросами я встречался два раза уже. Разрыв-тюльпаны и огнешершни, как раз из той оперы.

— Получается, красные выбросы самые гиблые? Я правильно понял? — уточнил Трифон, внимательно выслушав Митрича.

— Правильно, да не совсем, — усмехнулся тот. — Есть ещё одна разновидность. Багровые. Вот там да, сложить буйну голову, как сопли об штанину размазать.

— Багровые? Это ещё что за беда? — изумился я, впервые услышав такое название.

— Вот уж верно подметил. Именно что беда, — проскрипел Митрич. — Но беда золотая. Коли свезёт, в одночасье разбогатеешь. И тебе хватит и детям, и правнукам.

Финансовая сторона меня со вчерашнего дня не особенно интересовала, а вот о тварях хотелось узнать поподробнее. Чтобы по-глупому не впереться, если придётся встретить подобную. О чём, собственно, и был мой следующий вопрос.

— Демоны, — одним ёмким словом обрисовал ситуацию Митрич.

О демонах слышал даже я, ещё будучи в Смоленске. Мальчишки-разносчики о чем-то таком горлопанили. Единственно, тогда я не воспринял всерьёз, принял за преувеличение. Да и сейчас не особенно верил, что речь идёт именно о выходцах из чертогов ада. Атеист я. Так воспитали.

Но судя по реакции Трифона, дела обстояли куда как серьёзнее.

— Тьфу, нечистая, прости господи, — выругался он, размашисто перекрестившись, и заявил тоном, не терпящим возражений: — На багровые выбросы я тебя барин не отпущу, даже не думай.

— Эка