Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

Я оказалась за его спиной еще до того, как гильза коснулась пола. Удар тупым концом древка косы под колено — бандит осел. Перехват оружия двумя руками, короткий круговой замах: плоскость лезвия «Кресент Роуз» с размаху врезалась в грудную клетку третьего нападавшего, ломая ребра и впечатывая его тушу в витрину с праховыми патронами.

Четвертый попытался ударить меня мачете. Я даже не подняла косу. Тонкий, невидимый телекинетический щит встретил лезвие его клинка в воздухе. Металл ударился о пустоту с громким звоном, отдавшись в запястье бандита переломом лучевой кости. Следующим движением я схватила его за воротник и швырнула через плечо прямо в лицо пятому наемнику. Оба кубарем вылетели через парадную витрину на улицу, осыпав мокрый тротуар дождем из битого стекла.

Весь бой занял ровно четыре целых и две десятых секунды.

Я повернулась к Торчвику, держа косу на изготовку. Лезвие моего оружия мягко пульсировало алым теплом встроенного алхимического контура.

— Надо же, — протянул Торчвик, но в его голосе впервые прорезалась легкая нервозность. — Настоящая Охотница-недоучка. Какая досада.

Он резко вскинул свою трость и нажал на спусковой крючок в набалдашнике. Из дула вырвался разрывной снаряд, начиненный Огненным Прахом.

Я не стала уклоняться. Это был идеальный момент для проверки контроля.

Я вскинула правую руку, выставив ладонь вперед. Сжатая до плотности бронеплиты Аура, усиленная техникой поглощения кинетической энергии, встретила снаряд в полуметре от моего лица. Взрыв грохнул ослепительной оранжевой вспышкой, разметав по залу осколки витрин и обгоревшие страницы журналов. Но ударная волна разбилась о мой невидимый барьер, не опалив даже края моего капюшона.

Сквозь рассеивающийся дым я увидела, как Торчвик уже выскочил на улицу и ловко взбирался по пожарной лестнице на крышу соседнего здания.

— С вами всё хорошо? Тогда оставайтесь на месте и вызовите патруль, — бросила я старику обычным детским голосом и, оттолкнувшись от пола, выпрыгнула в разбитое окно следом за преступником.

Используя отдачу от холостых выстрелов «Кресент Роуз» и гравитационный Прах, я взлетела на крышу за три прыжка, бесшумно приземлившись на мокрую черепицу.

Торчвик стоял на краю вертолетной площадки. В ночном небе над ним уже зависал тяжелый бронированный конвертоплан без опознавательных знаков, его винты поднимали тучи холодных брызг и пыли.

— Ты упорная, Красная Шапочка! — прокричал Торчвик, пятясь к распахнутому трапу летательного аппарата. — Но боюсь, на этом наш вечер окончен!

Из глубины темного отсека конвертоплана шагнула женская фигура в облегающем красном платье. Лицо скрывала тень, но ее пальцы уже светились раскаленным оранжевым маревом чистого термического Праха.

*«А вот и наниматель. Лично пожаловала прикрыть пешку»*.

Женщина взмахнула рукой, и в мою сторону понеслась серия дуговых огненных взрывов, плавящих кровельное железо.

Я приготовилась вскрыть свою истинную мощь и разорвать двигатели летательного аппарата направленным телекинетическим ударом, но в этот момент пространство надо мной разорвалось свистом рассекаемого воздуха.

Между мной и огненным шквалом приземлилась высокая женщина в строгом черном костюме, темных очках и светлой накидке. В ее руке был тонкий боевой стек.

Глинда Гудвитч. Заместитель директора Академии Бикон.

Одним взмахом стека она развернула мерцающий фиолетовый купол телекинетического щита, приняв на себя всю мощь огненной атаки Синдер. Затем Гудвитч взмахнула оружием в сторону неба, собирая обломки кровельного железа и формируя из них гигантскую стрелу, нацеленную прямо в кабину конвертоплана.

Я внимательно наблюдала за действиями Гудвитч, фиксируя каждую деталь.

*«Грубая техника. Огромный расход энергии Ауры на прямое преобразование материи. Телекинез мощный, но прямолинейный, лишенный ситхской гибкости. Ее можно нейтрализовать за два выверенных ментальных удара»*.

Женщина в красном на борту конвертоплана ответила комбинированным выбросом Праха Земли и Огня, взорвав конструкцию Гудвитч прямо в воздухе. Воспользовавшись возникшей дымовой завесой, конвертоплан резко накренился, взревел форсажными двигателями и на максимальной скорости ушел в сторону промышленных доков Вейла.

Бой был окончен.

Но главное было сделано. Пока Торчвик отступал к трапу, я через Силу оставила в глубине его подсознания незаметную ментальную метку — тончайший след темной энергии, который не смывался никакой защитой и позволял мне в любой момент определить его точные координаты в трущобах города.

На крыше воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и гулом далеких полицейских сирен.

Глинда Гудвитч медленно опустила стек, поправила очки на переносице и повернулась ко мне. Ее строгий, оценивающий взгляд скользнул по моей гигантской косе, затем по детскому лицу под капюшоном.

— Ты… — холодно и требовательно начала она. — Ученица подготовительной академии? Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла себя и гражданских лиц, вступив в бой с вооруженными преступниками без лицензии Охотника?

Я мгновенно деактивировала ледяной взгляд, опустила плечи и посмотрела на нее снизу вверх широко распахнутыми, блестящими от восторга серебряными глазами.

— Вы… вы только что остановили огонь одной рукой! — выпалила я с идеальной, отрепетированной детской интонацией наивной фанатки. — Это было так круто! Вы ведь Охотница из Бикона, правда?! Можно ваш автограф?!

Гудвитч замерла, сбитая с толку резкой сменой тональности, и лишь тяжело вздохнула, потирая переносицу:

— Тебе придется проехать со мной, юная леди. Кое-кто очень влиятельный хочет задать тебе несколько вопросов.

Я застенчиво потупила взгляд, пряча в тени капюшона холодную, торжествующую усмешку.

*«Все идет в строгом соответствии с планом. Озпин уже ждет меня»*.

Глава 2. Взгляд через шахматную доску.(переписана)

Допросная комната центрального полицейского управления Вейла производила гнетущее, почти клиническое впечатление.

Четыре глухие стены из серого монолитного бетона, покрытые тусклой масляной краской, пахли застарелой хлоркой, въевшимся сигаретным пеплом, остывшим синтетическим кофе и застарелым, въевшимся в штукатурку человеческим страхом. Под потолком с мерным, сухим стрекотом гудела длинная люминесцентная лампа. Ее холодный белый свет падал строго по центру помещения, выхватывая из полумрака стандартный металлический стол, два привинченных к линолеуму табурета и широкое прямоугольное зеркало на противоположной стене.

Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Для любого стороннего наблюдателя я выглядела застенчивым, испуганным подростком в помятом дорожном плаще. Но мое сознание