Пару грамм — душа - Сим Симович

— И остальные двадцать семь… — медленно произнес Нико. — Они тоже здесь?

— А куда бы они делись с подводной лодки? — осклабился Малик. — Раскидало по шарику, как блох по бродячей собаке. Кто-то уже понял, в какую задницу попал, и судорожно подминает под себя местные банды или коммерсантов. Кто-то еще пускает слюни в песочнице, пытаясь осознать, почему мамочка больше не дает грудь. Но самое восхитительное — они все помнят старые обиды. Твой старый приятель Вадим из гильдии Иллюзий, помнится, очень хотел оторвать тебе уши за сожженный архив в Дамаске? Так вот, спешу обрадовать: он переродился где-то неподалеку и уже весьма активно строит свою маленькую империю.

— Вадим никогда не умел драться честно, только интриги плести, — процедил Нико, чувствуя, как знакомый боевой азарт начинает вытеснять минутную растерянность. — Значит, два года. Что ж, придется форсировать события. Что предлагает твоя лавочка, кроме дурных вестей и оскорблений?

— О, наконец-то деловой подход! Терпеть не могу сопливых трагедий, — Малик довольно потер ладони, и призрачный каталог вновь распахнулся, явив разворот с подробным чертежом человеческого тела. — Поскольку стандартный интерфейс приказал долго жить, мы переходим на бартерную систему высокой моды. Убиваешь тварей, выкорчевываешь аномалии, ставишь на место зарвавшихся коллег по опасному бизнесу — получаешь энтропийные очки и эссенцию. Тратишь их здесь: на модификацию плоти, расширение резервуара, артефактные плетения и, разумеется, приличный гардероб.

Взгляд демона скользнул по фигуре Нико, и уголки его рта под маской расплылись в довольной усмешке.

— Кстати, о гардеробе. Как тебе мой стартовый подарок? Оценил изящество линий?

Нико опустил глаза на свои руки, затянутые в матовую графитовую ткань.

— С виду — обычный спортивный костюм с вещевого рынка. Мой сосед решил, что это контрафактный «Адидас», только с кривым шильдиком.

— Твой сосед — слепая домашняя птица без чувства прекрасного, — с неподдельным возмущением фыркнул Малик. — Спутать шедевр инфернального ткачества от дома «Malik Gray» с ширпотребом для подзаборных гопников! Ты вообще понимаешь, во что я тебя одел, неблагодарное ты полено?

Демон взмахнул рукой, и перед глазами Нико развернулась полупрозрачная схема костюма, густо испещренная микроскопическими алыми рунами.

— Основа — волокна плоти пустотного ткача, переплетенные с синтетической нитью высшей очистки. На вид — обычная хлопковая олимпийка и треники свободного кроя, идеальная маскировка под местный плебс. Тебя в этом прикиде ни один патрульный не остановит, разве что сигаретку попросят. А по факту — полноценная артефактная броня легкого класса.

Малик начал загибать пальцы в перчатках:

— Пункт первый: кинетическое рассеивание. Ткань мгновенно твердеет в точке удара. Прямое попадание из пистолета калибра девять миллиметров оставит тебе приличный синяк, но ребра останутся целыми, а пуля сплющится в лепешку. Против ломов, дубинок и мечей твоих придурковатых приятелей-реконструкторов — абсолютная защита, если не будешь подставлять голую шею.

— Недурно для старта, — признал Нико, ощупывая плотный, упругий материал на предплечье.

— Пункт второй, — продолжил портной, явно упиваясь собственной гениальностью. — Терморегуляция и отвод стихийного жара. В нем можно спать на снегу при минус сорока или пройти сквозь стену огня с температурой до полутора тысяч градусов. Кислота тварей Бездны стекает с этой материи, как вода с жирного гуся. Плюс пассивная самоочистка: кровь, грязь, машинное масло и пролитое пиво испаряются с волокон за три секунды. Ты всегда будешь выглядеть свежим, даже если только что вылез из брюха пятиметрового слизня.

— А полоски? — Нико усмехнулся, коснувшись темно-красных линий на рукаве. — Это для скорости?

— Полоски — это стабилизаторы потока, идиот, — закатил глаза Малик. — Они стягивают излишки кинетической энергии от твоих движений и медленно, по капле сбрасывают их в твой пересохший резервуар, ускоряя регенерацию каналов. Чем активнее ты двигаешься, дерешься или бегаешь — тем быстрее заживает твое тщедушное мясцо. Считай это портативным реабилитационным центром, замаскированным под одежду для гоп-стопа.

Нико прислушался к ощущениям: в груди действительно разливалось мягкое, пульсирующее тепло, а ноющая боль в связках заметно притупилась. Дышать становилось легче с каждой минутой.

— Ладно, признаю, шмотка толковая, — кивнул маг. — Какая цена? Ты же явно не благотворительный фонд открыл.

— Цена простая, мой юный друг, — силуэт Малика начал медленно таять, распадаясь на тонкие струйки сиреневого дыма, а кресло под ним растворилось в воздухе. — Развлекай меня. Выживай. Рви глотки тварям и ломай планы своим старым дружкам-магистрам. Каждая капля хаоса, которую ты внесешь в этот обреченный мирок, будет капать на мой счет. Чем больше шума — тем богаче ассортимент в моем каталоге.

Голос демона зазвучал тише, отдаваясь эхом прямо в черепной коробке:

— А пока — беги на свои дурацкие занятия, архимаг. Твой сосед уже полчаса получает по шее от местного физрука, а в городском парке через два часа из временной щели вывалится кое-что очень голодное и крайне ядовитое. Будет отличный повод проверить, как сидят штанишки в полевых условиях.

Дым окончательно рассеялся. Запах полыни и абсента бесследно исчез, уступив место привычной общажной сырости и аромату жареного лука с кухни.

Нико остался один посреди захламленной комнаты.

Он подошел к зеркалу, критически оглядел свое отражение в графитовом костюме с багровыми полосами, поправил воротник и коротко усмехнулся. В серебряных глазах больше не было растерянности — там разгоралось холодное, веселое пламя хищника, вышедшего на тропу войны.

— Два года, говоришь? — тихо бросил парень своему отражению, сжимая кулак, вокруг которого на долю секунды закружился тугой, прозрачный вихрь. — Что ж. Значит, скучать нам точно не придется.

Глава 3

Актовый зал училища пах канифолью, пыльными бархатными кулисами и въедливым потом трех поколений непризнанных гениев.

Осеннее солнце пробивалось сквозь немытые стрельчатые окна, выхватывая из полумрака висящие в воздухе пылинки и исчерканный сотнями подошв паркет. Доски здесь не просто скрипели — они издавали целый спектр страдальческих звуков от сухого треска до протяжного стона всякий раз, когда на них приземлялось чье-то неловкое тело.

— Не верю! Категорически, безнадежно, беспросветно не верю! — надрывался со сцены Аркадий Семенович Широков, сухопарый мужчина неопределенного возраста с седеющим каре, в обтягивающем черном трико и вылинявшем шарфе крупной вязки. — Где надлом, господа? Где экзистенциальный ужас перед лицом