Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный

Мы с Асланом коротко пересказали, как оно было: как зверюга из бурьяна вылетела, как Аслан под него угодил, как я стрелял. Понятно, половину сгладил, чтобы дед лишний раз не переживал.

— Пьяный медведь, виноград говоришь растет? — Подвел итог дед.

— Немного там его, и хилый какой-то, но косолапому хватило. — Ответил я.

Бурсак только головой покачал.

— Шкура добрая, мясо домой везете — правильно, — сказал он. — Жир не забыли хоть?

— Жир — это первое, что мы вспомнили, — вставил Аслан. — И желчь. Бабка моя по отцовской линии пол аула ей лечила.

Пронька все это время крутился вокруг шкуры.

— Гриша, — не выдержал он, — коготь один можно? На память.

— Забирай, хоть два, — пожал я плечами.

— Ну что ты как малец, Пронька, — хмыкнул Трофим.

— Аленка, отреж кусок свежатины соседу! — сказал я.

— Благодарствую! — ответил Трофим.

Я улыбнулся, дед только хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Вся эта красота никуда не денется. В дом мясо занесите, шкуру пока в сарай, пусть остынет. А ты, джигит, — кивнул он на Аслана, — давай баню топить ступай, добре у тебя выходит это дело. От вас уже медведем и порохом разит, всю хату провоняете.

— Сделаю, дед Игнат, — улыбнулся Аслан.

Он пошел в сарай за дровами. Скоро из трубы бани потянулся дымок, загудели поленья в каменке, послышался знакомый стук ведер.

Мы с Аленой и Машкой занесли мясо в сени. Часть сразу в погреб, часть в кухню — Алена уже прикидывала, что в суп, что на жаркое, что засолить, чем с соседями поделиться. Дед, как суровый приемщик, стоял над всем этим и только цокал языком.

— Вот жирок отдельно сложите, — указал он. — Половину в горшок, будем топить, половину особо — на растирку. Зимой для спины добре.

— Алена, отрежь кусок хороший мясца да жира медвежьего в маленький горшочек собери. Снеси Пелагее Колотовой, вдове Трофима, скажи, что от меня к столу, — сказал я.

— Сделаю, Гриша, — не прекращая заниматься делом, ответила Алена.

Хан тем временем устроился на жерди у ворот. Косился на шкуру, на мясо, на людей. Пара кусочков, что я для него отложил, ушли в лапы с такой скоростью, будто он неделю на голодном пайке сидел.

— Ну что, охотники, — выглянул из-за угла Аслан, — банька готова. Вода нагрелась, пар добрый, веники запарил. Переодевайтесь.

Дед удовлетворенно кивнул.

— Отмыться надо, — сказал он. — Ступай, а я позже подойду.

Алена сунула мне в руки чистую рубаху и полотенце. Машка, сияя, уже тянула за рукав Аслана — ей тоже было интересно, как это «медвежий охотник» парится. Ребятенок, что поделать! Все им интересно.

— Пошли, джигит, — хлопнул я Аслана по плечу. — Сегодня ты у нас снова в роли банного генерала, а я так, сбоку посижу.

— Я не возражаю, — захохотал он.

Мы пошли к бане. Из щели в двери валил пар, пахло дубовым веником и, похоже, можжевельником.

«Со всем остальным мы и завтра сладим», — подумал я, открывая дверь в парную.

Глава 21

Завиральная идея

Утро выдалось солнечным. Вчерашняя баня смыла, казалось, всю усталость после непредвиденной охоты и проверки яблоневых садов. В хате пахло хлебом, дымком из печки и табаком деда.

Я вышел на двор пораньше. Земля еще прихвачена ночной изморозью, на крыше сарая важно расхаживал ворон. А нет — вон Хан прилетел, и чужака как ветром сдуло.

Звездочка, завидев меня, фыркнула и потянулась губами. Ласточка ревниво переступила, но стоило почесать за ухом, тут же успокоилась.

— Доброе утро, трудяги, — буркнул я. — Вчера, небось, натаскались по склонам, сегодня отдыхайте.

Почистил им копыта, вычесал щеткой, проверил сложенную в углу сбрую и подпруги. Сено, овес положил, ведро воды — и к завтрашнему дню лошадки снова будут как огурчики.

Дед выглянул на крыльцо, поправляя папаху.

— Здорово ночевали, — буркнул он по привычке.

— И тебе, дедушка, — отозвался я. — Как оно, колени не ломит?

— После бани добре, Гришка, — проворчал он. — Шкуру-то куда занес?

— К Захару-кожевнику, — ответил я. — Сказал, медведь добрый, похвалил. Отдаст, как сладит. Потом решим, куда ее — в хату или еще куда. Я вот думаю, амбар надо ставить.

— Амбар у него, — хмыкнул дед. — Сначала землю обиходь да сады до ума доведи, а уж потом строй чего хошь.

Я только усмехнулся, промолчал. Слово «амбар» прочно засело в голове, как и картинка: здание с высоким потолком, погреб под ним, бочки с разным интересным. И много чего еще там организовать можно.

До обеда помог по дому. С Асланом перетаскали поленья в сени, подправили загородку у кур, подлатали воротину у сарая, которая все норовила перекоситься. Алена, насупившись из-за чего-то на Аслана, лепила вареники, Машка путалась под ногами, дед ворчал у стола, раскладывая табак в кисет.

— Я к Семену Феофановичу после обеда поеду, — сказал я, когда с миской наконец устроился за столом. — Давно шашкой не махал. А тут после медведя в плечах гудит, кровь разогнать надо.

— Поезжай, Гриша, — кивнул дед. — Силу если не тешить, она дурью в голове гулять начнет. Семену поклон от меня передай да медвежатины шматок к столу не забудь.

* * *

Дорога к выселкам знакомая. Звездочка донесла меня бодро. Погода стояла хорошая: если бы не ветер с гор, и не скажешь, что уже ноябрь. Вспомнил, как у меня на Вологодчине в это время в прошлой жизни снегу, бывало, по колено, а то и больше.

Выселки Семена Феофановича встретили тишиной. Низкая хата, сарай большой, пара яблонь, колодец с журавлем, в стороне загон для лошадей. Из трубы тянулся тонкий дымок.

Собака лениво тявкнула, но, узнав меня, только хвостом махнула. Я спрыгнул, привязал Звездочку к коновязи.

Семен Феофанович вышел навстречу в старом бешмете, с шашкой на поясе, как обычно. Усы поджаты, глаза прищурены.

— Здорово дневали, Семен Феофанович, — поздоровался я.

— И тебе поздорову, Григорий, — отозвался он, вглядываясь внимательней. — Что-то, казачонок, лицо у тебя опять поосунулось. Сколь ни гляну — все где ни попадя лазишь?

— Так, Семен Феофанович, медведя пьяного повстречал, — хмыкнул я. — Мы