Герой Кандагара - Михаил Троян

на втором курсе. Ему было всего семнадцать, но из-за своей спортивной комплекции и низковатого, крепкого голоса он казался старше. Митяй, коренастый и плотно сбитый, был типичным борцом. Лицо у него было открытое, с внимательным, цепким взглядом. Таким же, каким он, наверное, следил за соперником на ковре.

Он ходил уже несколько лет на борьбу, и был страстно увлечён мотоциклами. Уже в шестом классе у него был Минск, а по окончании восьмого, отец расщедрился сыну на Яву.

− Вов! – поздоровавшись, он выглядел озабоченным. – Помощь нужна!

− Что случилось? – спросил я беззаботно.

− Ко мне третьекурсник доклепался, из Белстроя! Ударил меня. Денег потрусить хотел. Я бы мог ему накостылять, но ты же понимаешь… третий курс.

− А кто? – беседуя, мы двигались к автобусу и толпе.

− А вон тот! – он показал на Петруху Павлова. Худощавый тип, ничем не примечательный.

Я подошёл к нему:

− Эй! − хлопнул его по плечу, а когда он повернулся, от души стукнул в грудь. Он гикнул и отступил на два шага.

− Ты чего? – выглядел удивлённым и испуганным.

− Это… − я показал на Митяя, − мой брат! Ещё раз к нему подойдёшь, получишь в голову!

− Да я ничо… − Петруха держался за грудь.

− Смотри! – я многозначительно погрозил ему указательным пальцем. – Это мой брат! И козни чтоб не думал строить!

− Да я ничо! Замяли! – Петруха явно не ожидал такого поворота.

Глава 24

Дальше события шли по накатанной. До следующего утра ничего особенного не происходило.

А вот на следующий день началось. Бубика, как и ожидалось, на остановке не было. Зато появился его кореш Саня Пушка. Он не был таким плотным, но тип нагловатый. Когда я подошёл и стал здороваться, он заговорил, сверля меня взглядом.

− Вова! А зачем ты Бубику палец сломал?

В воздухе запахло порохом. Я ощутил, как спина сама собой напряглась, а кулаки сжались непроизвольно.

− А ты что, писаешься за него? − бросил я, уже чувствуя вкус предстоящей драки. Он если и был опасен, то только с лезвием в руке. Без ножа просто шумная, нервная гнида.

− Смотри! − он шипел, выдвигаясь вперёд. − Подловлю, подрежу, на!

Тут уже слова кончились. Время разговоров истекло. Всё тело, будто пружина, сжалось и выпрямилось в рывке. Я сходу влепил ему с правой боковой точно в ухо, чтобы оглушить выбить всю наглость одним ударом.

Глухой, сочный шлёпок, больше похожий на хлопок по мокрому полотенцу. Пушка аж присел, глаза его остекленели от шока и дикой боли. Он сразу потух, только губы беззвучно задёргались.

− Саша! − я сделал шаг вперёд, наступая на него, и занёс руку для следующего удара. Хотя бить уже не хотелось. Ошарашенный, он был уже не опасен. Но всё зависело от его следующей реакции. − Ты живёшь на первом микрорайоне. А у меня там в кентах Бугор и Шорик! − выпалил я, вдавливая в его мозг каждое слово. − Так что прикрой свою хлеборезку и обходи меня десятой дорогой. Усёк?

Он отступил назад, чтобы оказаться вне досягаемости, и стоял, прижимая ладонь к распухающему уху. Его взгляд, ещё минуту назад наглый, теперь выражал только злобную растерянность.

На этом мы и закончили разборки на остановке.

Дальше день снова покатился по накатанной, и так было до самого конца уроков.

А после учёбы ждал новый сюрприз. Автобусы, как назло, не приехали. Толпа бурсаков кучковалась у пустынной остановки, растерянно переглядываясь. Что делать? Топать пешком семь километров до трассы или торчать здесь в тщетной надежде?

И тут братуха Митяй, выдвинул идею:

− Пошли на город напрямки, через балки!

− Напрямки − это значит по диким буграм и бездорожью. Рискованно, долго, но зато интересно. Десять километров для меня, бросившего курить и ощутившего прилив сил, были теперь не проблемой, а желанной прогулкой.

Я стоял в кругу своих пацанов, размышляя, когда Митяй подошёл ближе. Если бы я знал, что над моей головой уже сгущаются тучи, я бы остался на месте. Если бы и пошёл, то только в самой гуще толпы. Но горизонт был чист, день казался безоблачным.

− А что! Пошли! − решительно обернулся я к своим. − Напрямую пойдёт кто-нибудь на город?

Это было решение, которое всё изменило. Решение, за которым потянулась цепь событий, уже набиравших где-то свою роковую скорость.

− Мы что? В мозги раненые, что ли? – взял на себя инициативу Толян.

− Как хотите! – повернулся к брату. − Пошли, Митяй!

С нами решил идти только Игорёк со второго курса. Митяев друг. Чернявый худощавый парнишка, ни с какой стороны опасности не представлявший никому.

Мы двинули по асфальтированной дороге, чтобы обойти заросшую балку. В самом её низу тёк ручей и между деревьев росла стена крапивы высотой до полтора метра.

− Прикинь! – начал разговор Митяй. – Вчера на моей Яве пацан с посёлка нашего убился!

− В смысле на твоей? – я был поражён. – Он с тобой катался что ли?

− Да мы сидели вечером на лавочке. Подвалили старшаки. Ну, и там один борзый, Клес. Пристал ко мне как банный лист к заднице: дай прокатиться и всё. Я отказывал, а он давил. Короче, достал. Поехал. Вырулил с поселковой дороги на трассу и попёр. Мы ждём сидим, а его всё нет и нет.

Поехали его искать. Выезжаем на трассу, а нам навстречу мой сосед дядя Боря на тяжике, машет рукой. Останавливаемся, а он говорит: не надо туда ехать. Там менты. Пацан на Яве разбился. Пробил забор и влетел в огород. А там столб стоял. В него он и въехал.

− Яве, наверное, тоже хана?

− Да плевать на ту Яву! Знаешь, что там вчера творилось? Мать его проклинала не только меня, а и всю нашу семью. Короче, я остался виноват в его смерти, так она считает.

− Проклёны – это плохо! Вообще человеческая энергетика действует на других.

− Это как? – спросил Митяй удивлённо.

− Да я немало в этой жизни повидал, – не мог же ему сказать, что у меня богатый жизненный опыт. Но кое-что рассказать стоило. − Шли мы как-то раз классе в шестом с одним пацанчиком.