Герой Кандагара - Михаил Троян

−Да что я, идиот? − фыркнул он. — Это ты там остался, вот и отхватил. А я глянул, что наши пацаны смотались, − и тоже дёрнул!

Вот оно. В груди что-то ёкнуло, а потом начало медленно и тяжело разгораться.

− Вот и козёл, − прозвучало тихо, но так, что все услышали. − Если бы такие, как ты, не дёрнули, всё было бы по-другому!

Злость, едкая и знакомая, подкатила к горлу. Из-за таких вот трусов, предающих в самый нужный момент, другие и получают по полной или прощаются с жизнью . И это в моей жизни происходило не раз.

− Ты чё, на! Кто тут козёл? − Бубик взорвался мгновенно. Он резко рванулся вперёд, его рука, короткая и толстая, потянулась ко мне, целясь в воротник жакета.

Я успел сбить его замах резким движением в сторону и отступил на шаг, занимая позицию. Воздух вокруг наэлектризовало. Пацаны инстинктивно расступились, образовав тесный, но чёткий круг. Чуяли драку.

− Новик! Давай раз на раз! − Бубик уже не кричал, а сипел. Слюна брызгала из уголков его рта. Он швырнул свою потрёпанную учебную сумку в сторону. − Ты как-то ляпнул, что мне, чтобы тебя победить, надо цементовоз каши съесть! Давай проверим!

− Ты что, походил пару месяцев на борьбу и в себя поверил, что ли? − я уже стягивал с себя жакет, движения были резкими, точными. Моя сумка мягко шлёпнулась на асфальт сбоку.

Он сделал неуклюжий выпад, и тут же получил прямой в бороду с правой. Глухой, сочный щелчок, с клацаньем зубов. Но это его остановило лишь на миг, от второго удара он успел отклониться назад. Только фыркнул, будто бык, и, почти прыжком, нырнул вниз, пытаясь захватить меня за ноги. Меня понесло назад, но чудом устоял − спиной упёрся в холодную стенку остановки. Времени на раздумье не было. Просунув левую руку под его голову, я обхватил шею в замок, захватывая и его левую руку, на удушение.

Он, хрипя, пытался оттащить меня от стены, лишить опоры, чтобы опрокинуть навзничь. Тяжёлый, он рвался как раненый кабан в капкане. Но я это понимал и делал единственное, что давало мне преимущество: сжимал. Давил изо всех сил, пытаясь устоять на ногах. А мощи мне было не занимать.

Бубик уже отпустил мою талию и пытался подсечь, схватившись за ногу. У него не получалось. А я давил. Видел только его спину и слышал сопенье и хрипы.

Толик всё понял мгновенно. Он подскочил и вцепился в мою руку:

− Бросай! Ты ж его задушишь!

В этот момент руки Бубика бессильно повисли. Услышав голос Толика он сдался. Потому что понял, что будет дальше. Я с силой резко оттолкнул его от себя.

Он отлетел на пару шагов, выпрямился и уставился на меня. Взгляд был злобный, животный. Всё лицо красно-багровое, будто он только что вылез из парной.

− Ну всё! − выдохнул он хрипло. − Тебе кабзда! Мы с Пушкой тебя отметелим, а то и замочим, понял? Он тебя зарежет, на!

И он, словно оратор на трибуне, выставил перед моим лицом правую руку, похабно растопырив пальцы.

Фака тогда наши люди ещё не знали, это был просто эмоциональный, неконтролируемый жест.

А во мне всё уже вскипело, перехлестнуло через край. Я шагнул вперёд и схватил эту растопырку. В кулаке оказалось два его пальца. И я крутанул их в сторону, с силой, без мысли.

− Уааай! − крик Бубика был пронзительным и детским. Он не хотел расставаться с пальцами, поэтому рухнул боком на асфальт. Добивать его я не собирался.

− Ты мне палец сломал! − завыл он, сидя на земле и зажимая кисть здоровой рукой.

− Так у тебя же другие есть! − сказал я спокойным голосом.

Стеная, он медленно поднялся: сначала на колени, потом, тяжело опираясь, на ноги. Подобрал свою сумку, не глядя ни на кого, и поплёлся прочь.

− Ну всё… − Толик хлопнул меня по плечу. − Нажил ты себе врагов, Новик.

− Хоть бы не заявил, − бросил со стороны Лёнчик, чернявый и долговязый парень с нашей группы. В его голосе звучала тревога.

А я стоял, слушая стук собственного сердца, и смотрел, как удаляется Бубик. На костяшках пальцев ныла ссадина. Воздух ещё дрожал от только что отгремевшей схватки. И было ясно − это только начало.

Из-за поворота показался наш автобус. Лиаз – Ликинский автобусный завод. Продолговатая коробка с большой вместимостью. Обычно они все были покрашены в тёмно-жёлтый цвет. В других цветах они выглядели уродливо. Запрыгнув в него, мы поехали на учёбу. Тут мы уже не ручкались, потому что народу много. Нам обычно места не доставались, потому что наша остановка была крайняя от центра. Ещё догружались наши, так сказать, местные через восемь километров с посёлка Весёлый. Поэтому чаще всего ехали стоя на задней площадке.

При поездке в училище все вели себя относительно спокойно. А вот назад – это было что-то.

Дело в том, что на учёбу автобусы нам предоставляли охотно. Потому что директор автопарка получил бы по шапке, если они не отвезли учащихся и сорвали день занятий. Утром автобусов ходило два. А вот назад часто приходил один, а то и ни одного.

С автобусами происходило то же самое, что и со столовой. Ученики сидят и смотрят в окно на последнем уроке. А там стоит два автобуса, а иногда и один. Раздевалок в училище не было, верхняя одежда располагалась на стенной вешалке. Многие мостили на последнем уроке её возле себя, если не гонял преподаватель. Готовились…

И вот звенит звонок. Это для нас будто стартовый пистолет.

Время учителя закончилось. Если он не успел что-то сказать, это его проблемы. Группа срывается с места и бежит по коридору на автобус. Новые водители всегда в шоке.

От училища у всех почти стометровка. Потому что нужно занять места. А если автобус один, то можно и не влезть. Тогда придётся топать пешком семь километров.

Младших особо под автобусом не щемили, но где-нибудь третьекурсник мог и поднаглеть, растолкав остальных.

Заведённые всем этим ученики ехали весело. У Лиазов вместо рессор пневмоподушки. И когда он попадал в яму, толпа на задней площадке начинала его раскачивать вверх-вниз. Бывало, доходило дело до того, что автобус шёл вразнос и водителю