Меньшее из зол - Александр Павлович Быченин

Надо сказать, весьма вовремя, потому что даже привыкший к моим закидонам Неждан нетерпеливо поинтересовался:

— Ты чего завис-то, лид?

— Ага! Пора мочить козлов! — поддержал приятеля паладин Женёк, он же Джениус Лира. — Руки гудят, зарубы просят!

Верных соратников я в авангардные боевые группы не отпустил, мотивировав это сыгранностью со мной, любимым. Но на самом деле я просто понимал, что там их вынесут одними из первых, и не раз, так что всё их участие в рейде сведётся к череде вайпов. Так что уж лучше рядом со мной, благо тут самое ядро поблизости — кроме нас четверых, все «двести плюс». Ну а то, что они уши будут греть, так и пускай их! Надо же будет потом кому-то донести до широкой общественности подробности эпичной битвы? Надо! А Женьку в этом деле равных нет. Понятно, что сейчас каждый первый ведёт запись всего происходящего, но это, во-первых, уныло, а во-вторых, попробуй это всё просмотри! А Женёк у нас спец почище проныр-операторов из ордынской «Гоблин Пикчерз»! Ему, собственно, и флаг в руки.

— Да, лид! Командуй уже, — обернулась ко мне Диана, до того о чём-то шушукавшаяся с сокланами. — Народ в нетерпении! Копытом бьют, того и гляди, сами вперёд сорвутся!

— А, была не была! — решился я. И махнул рукой: — Сигнальщик! Труби атаку! Начинайте мочить козлов!

— Мочи козло-о-о-ов!!! — восторженно заревел Джениус Лира, и рванул с места в карьер — только мы его и видели.

Наверняка к одной из авангардных групп ломанулся, хоть я от этого его и предостерегал. Впрочем, а когда чьё-то предостережение местного Лироя Дженкинса останавливало? Правильно — никогда! Зато все остальные двинулись к границе инстанса, как командованию и положено, то есть степенно и неторопливо. Не пришло ещё наше время охреневать в атаке. Но придёт обязательно, есть у меня такое предчувствие.

Глава 18

Размотают нас… (часть 1)

Забавное ощущение, доложу я вам — после полёта сквозь ничто и нигде оказаться… где-то. Судите сами: тьма по-прежнему застит глаза, а вот все остальные ощущения наваливаются разом: тут тебе и осязание (на мне одни лишь трусы-боксёры, да с боков и спины подпирает что-то податливое, но весьма приятное на ощупь); и слух — что-то тягучее, нудно-циклическое и даже болезненное, доносится как сквозь вату; и запах — какая-то резкая гадость типа нашатыря… и — внезапно! — свет. Яркий, режущий радужку, вынуждающий крепко зажмуриться, да так, что перед глазами пляшут цветные круги. Где я?.. Кто я?.. Что я?..

— Очухался! — радостно завопил прямо у меня над ухом Егорушка Вереснёв, штатный медик ГОР. — Клим, ять! Как же ты напугал! На-ка, хворый, нюхни ещё!

— Тьфу! — закашлялся я, машинально отпихнув руку с ватным диском, напитанным нашатырным спиртом. — С-сыбаль! К-ха! Э ди тэ жё па, силь ву пле!

— Чего⁈ — озадачился Егорушка. — Господин ротмистр, есть контакт! Клим очнулся!

— До госпиталя дотянем? — донёсся до слуха второй голос, суховатый и преисполненный властности.

И тоже до боли знакомый, ибо принадлежал ротмистру Фельдту, Альберту Иммануиловичу, этой самой ГОР командиру.

— Да смысла нет, — отмахнулся Вереснёв. — Ему сейчас просто отлежаться надо, пару дней хотя бы!

— А мозги у него не спекутся? — уточнил Фельдт.

— Реакция вроде адекватная, господин ротмистр!

До меня только теперь дошло, что Егорушка мне специально в глаза посветил, только не обычным фонариком, а встроенным в тактический шлем опричного спецназа, да с мощностью не рассчитал. Вот я и морщусь, и проморгаться пытаюсь, а зрение сфокусировать всё равно никак не удаётся…

— А ты проверь! — велел Фельдт.

— Есть, господин ротмистр! Клим, — затормошил меня Вереснёв, — Клим, ты меня слышишь?

— Д-ды-а… — с трудом выдохнул я, зажмурившись.

— Посмотри на меня!

— К-куда?.. — с неменьшим трудом продрал я глаза.

Чернота сплошная… чёрное зеркальное яйцо… а, это ж шлем! С забралом! Тот самый, с которого Егорушка мне зенки засветил фонариком. Интересно, а что это они с ротмистром у меня в квартире делают, да ещё и при полном параде? И кто их вообще впустил? Или я всё-таки ещё где-то? Хотя нет, вон, вроде, и стенки вирткапсулы, и её же откинутая крышка, да и лежанка родная — я её спиной чувствую. И не только ею. Плюс нудно-циклический звук, что долбит по слуху, есть не что иное, как аварийный зуммер этой же самой капсулы. Так что я повертел головой, осматривая ближайшие окрестности, и, наконец, зафиксировал взгляд на зеркальном забрале склонившегося надо мной медика. Ровно как он и просил, хе-хе.

— Молодец! — похвалил меня заботливый Егорушка. И за каким-то лядом уточнил: — Ты ведь Клим, верно?

Клим? Хм… а ведь верно… я — точно Клим? Так-то, вроде, да, но что-то всё в голове плывёт и не позволяет хоть за что-то конкретное зацепиться. Какие юркие ускользающие мысли!

— Мя-а-а-а-у-у-у!

Правое бедро, живот, а затем и грудь обожгло резкой болью, как будто по коже резанули множеством мелких бритв, а потом мне в подбородок ткнулось что-то холодное. И сразу вслед за этим по носу прошлись горячей и влажной наждачкой, сопровождая сие действо громкими «фррр» и «пррр»…

— Изька, ять! — попытался я отпихнуть непоседливую кошару, от поведения которой офигел не только я, но и ночные, если судить по темени за окном, гости, и тут в мою бедную голову хлынули воспоминания — всесокрушающим бешеным потоком, всё, как я люблю…

* * *

Как гласит один из законов мёрфологии, если дела идут хорошо, значит, вы чего-то не замечаете. Именно наш случай, хе-хе. Но мы-то, понятно, об этом даже и не задумывались, окрылённые первоначальными успехами. А именно, очередным рекордом в освоении ПвЕ-контента рейдовой зоны Маннус Флексус, который заключался в том, что мы таки добрались до внутренних областей горного хребта Чингул.

Правда, до этого пришлось преодолеть ущелье Врата Чингула, в конце которого нас поджидал ранее уже однажды побеждённый Алвир — мини-босс инстанса, который при ближайшем рассмотрении очень мне напомнил одного из назгулов из книжек про Властелина Колец. Вернее даже из фильмов. Я аж чуть не прослезился, когда оное чудище узрел воочию. Сразу же в голове заиграла известная песенка коллектива «Раммштайн», та, что про «зейнзухт». Кстати, я даже не в курсе, перепел ли её тут, на Тверди, Тиль Бернес. Ну а чего? Я «Властелина Колец» нормально могу смотреть только в гоблиновском переводе, уж не обессудьте! Отсюда и ассоциации. Что визуальные, что звуковые. Ладно хоть цитатами из этого бессмертного творения не заговорил, а ведь очень хотелось! Так и подмывало что-нибудь этакое