Звезды, пламя и сталь. Книга 4 - Игорь Викторович Лопарев

Дрищ с Тихим появились быстро, не прошло и десяти минут.

— Так, парни, давайте дискуссий не разводить. Вы знакомы с финальной версией списка приблуд, нужных нам для того, что бы, пребывая на нашей базе, мы чувствовали себя почти спокойно? Нет? — тут я позволил себе злобную улыбку, — тогда быстренько ознакомьтесь… И протянул им планшет Чижа.

Через пару минут оба, и Дрищ и Тихий, посмотрели на меня охреневшими взглядами. Я про себя подумал, что наверное выглядел так же после первого знакомства с творчеством Чижа.

— Ну-с, какие вопросы у вас возникли? — ухмыльнулся я.

— Мы уже подали иск о признании нас банкротами? — это Дрищ прикололся — он задал этот вопрос, сконструировав максимально наивный взгляд.

Тихий ничего не сказал, просто хмыкнул и вопросительно на меня посмотрел.

Мне ничего не оставалось, как продолжить своё выступление:

— Всё, что тут указано нужно было приобрести ещё вчера, — бодро начал я, — но не было денег…

— А что, мы так сильно разбогатели? — это уже Тихий задал вопрос.

— Не сказать, что сильно богаче стали, — пробормотал я. — но, если мы быстренько продадим весь лут, что поимели с тех пиратствующих шоколадок, то нам хватит денег. Но, как это ни печально — только впритык. Так что если кто втихую мечтал о космической яхте или имении с бассейном на берегу тёплого океана третьей планеты — то забудьте.

— Тут вроде всё понятно, — начал Дрищ, — турели я знаю, у кого прикупить можно, причём с быстрой доставкой. Пару планетарных ракетных комплексов — а это самое дорогое из этого списка, мы у пиратов захватили. А вот где мы возьмем аж пять ракетных дивизионов, хорошо, хоть не тяжёлых, а средних — я так сходу и не скажу… В открытом доступе их нет. Тут надо будет пронырливость и изворотливость проявить, — сказав это он так на меня посмотрел… Загадочно, в общем, посмотрел. Будто намекая на то, что найти и купить эти комплексы — это героическое деяние, которое только мне и под силу.

Я посмотрел на Тихого, но он потупился, как невеста на смотринах и я понял, что ребята опять щедро делятся со мной головной болью, словно мне тех проблем, что уже есть, не достаточно…

— Ладно, парни, найду я эту хрень, — возникла мысль и у Коломбины спросить, а если у неё глухо будет — то придётся на поклон к Аргуссосу идти… Не хочется, но без этих комплексов нас любители лёгкой наживы заклюют, это к бабке не ходи.

Дальше всё было довольно просто — я нарезал всем присутствующим задачи по организации продажи лута, что ещё находился на карантине. Обговорил с Тихим возможность организации внеплановой экспедиции за металлом, так как денег, с учетом всего, что было в нашем распоряжении если и хватало, то очень впритык. И не приведи Ушедшие, ещё какая проблема появится.

На меня возложили задачу по поиску и покупке ракетных комплексов. Кроме того, надо было связываться с людьми Аргуссоса на предмет продать им ещё металла.

А на Дрища я возложил всю логистику и транспортировку хабара. который всё равно скоро продадим, на станцию FDS-17–14.

Ну а Чиж… Чиж отправится на астероид, где мы начали строительство базы и осядет там. На него возложен надзор и руководство всеми работами, связанными с созданием жилых зон и подготовкой местности под размещение защитных систем.

Все озадачены, и это хорошо.

Глава 25

Морени Трикс безвольно растёкся по жесткому креслу из дешёвого пластика. На таких сидушках и коротали время пути пассажиры его уровня. А на большее ему рассчитывать и не приходилось — он даже на билет третьего класса наскрёб с огромным трудом.

Трикс бездумно уставился в монитор обзора, на котором уже можно было различить далёкий силуэт станции FDS-17–14. Эта станция и была целью его поездки. А, скорее всего, она была и конечной станцией на всём его жизненном пути.

Пути достаточно тернистом и не особенно длинном. И то, что путь его был не лёгок, и то, что он закончится, скорее всего, уже очень скоро — всё это было прямым следствием действий, что Морени предпринимал, по нему двигаясь. Он упёрся в тупик.

Само собой, как и громадное большинство лузеров этой вселенной, считал, что все его неудачи — это следствие происков врагов.

Результат действий или же бездействия тайных недругов, завистников и просто злых людей, которые, похоже, считали каждый прожитый день совершенно пустым, если в этот день им не удавалось сделать Морени Триксу какую-нибудь, пусть даже самую мелкую, гадость.

Сколько он себя помнил, мир был безжалостен к нему. Он хотел наслаждаться жизнью, а его принуждали работать. Причём работать за копейки. А рядом — только руку протяни — роскошные женщины, шикарные яхты, гоночные глайдеры… И всё проходит мимо него, словно он недостоин этих благ… А ведь это должно было принадлежать ему! Иначе, зачем, зачем всё это?

Он много раз пытался вырваться из липкой паутины обстоятельств, и иногда ему казалось что вот-вот, ещё немного, и он на свободе… Но нет, каждый раз он ещё глубже увязал в нищете и безысходность вновь окружала его…

И сейчас он ехал мстить. Мстить за всё, за жизнь в трущобах, за каторжный труд, за злобные насмешки, презрение, за разбитые иллюзии и за мечты, что никогда не сбудутся.

Части армейской гранаты были заботливо разложены по герметичным контейнерам и ждали, когда он соберёт их воедино. Они ждали своего часа. И пусть он сам сгорит в плазменной вспышке, но и тот, из-за которого его жизнь пошла насмарку, умрёт в муках!

Видят Ушедшие, он боролся до конца.

И в тот день ему казалось, что вот оно… Вот тот шанс, который выпадает раз в жизни. И что наконец настало время ухватить удачу за хвост и вознестись из серых будней прямиком туда, где достойные радуются жизни, и полной мерой вкушают всё то, ради чего и стоит жить под этими звёздами…

В тот день Морени продрал глаза, выбрался из своего грязного спального мешка и мутным взглядом посмотрел на горизонт, где из морской воды медленно поднимался оранжевый диск Латоти. Он окинул взглядом свою стоянку на городском пляже, в глубине души надеясь, что вчера он выпил не всё… Но нет, около холодного кострища валялась только пустая склянка, в которой ещё вчера бултыхалось пол-литра концентрированного счастья…

— Ну, что ж, — мысль была ленива и