Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

в субботу занимался Муркой своей, которая, казалось, задалась целью доказать кому-то, что соскучилась не меньше, чем Ульяна. Немного неожиданно – после рождения близнецов она от подобных занятий отнюдь не устранилась, но подобного темперамента ни разу за последний год не проявляла. Но это – личное.

Ну, а воскресенье прошло под флагом придумывания, сбора и упаковки гостинцев в Могилёв: для обоих тестей, для обеих тёщ (в случае родителей Ульяны советовались с ней по мобилету), для Ириски с её мужем. После упаковки шла вторая серия: моё требование выкинуть как минимум половину, поскольку у меня не грузовой дирижабль, причитания, что тут и так «только самое-самое», распаковка, перекладывание, снова упаковка. Моё возмущение, что я просил убрать половину, а не десятую часть, и – новая итерация… Я даже спросил у Мурки:

– Радость моя, а адресаты на нас не обидятся за такие передачи? Ладно, Ириска – студентов покормить это всегда уместно. Родители как?

– А на что им обижаться?!

– Что за полторы сотни вёрст еду им везём. Словно сами себя прокормить не могут.

– Глупости говоришь! Это не еда, это знак внимания и угощение!

– Угу, полсотни кило свежего мяса – не еда, конечно. Кстати, насчёт еды и студентов. У них сейчас последняя сессия, им не до готовки. Давай им положим больше готовой еды и меньше сырья, а?

– У них там мама каждый день бывает, следит за приходящей прислугой и за тем, чтоб питались нормально.

– Тогда тем более, сырое мясо сразу маме, пусть дочку котлетками готовыми балует. Ну, и зятя заодно, немножко.

А сам подумал, что Иркиному мужу надо положить дополнительную бутылочку, для поправки нервов после тёщиных набегов.

Не знаю, сколько бы всё это продолжалось, если бы не зарычал и не пригрозил вообще ничего не брать, кроме «малого дегустационного набора», одного на всех, после чего удалось привести объём и вес груза к разумным пределам в удивительно сжатые сроки. Похоже, всё Маша моя сам знала, про лимиты, но упорно пыталась «впихать невпихуёмое», по принципу «а вдруг прокатит». Но и так чугунного «второго пилота» придётся оставить дома, а в Могилёве искать какой-то груз для обеспечения равновесия аппарата. Хотя есть опасение, что тёщи «отомстят» своим дочкам, так что надо сразу оговаривать лимиты грузоподъёмности под угрозой просто бросить лишнее на аэродроме. Но до этого надо ещё дожить: может, я себе лишнего надумываю? А на крайний случай всегда есть вариант прямо со службы двинуть в аэропорт… Нет, это плохой вариант, травмоопасный.

В понедельник утром снова поднялся в воздух, первый раз за год. Вылетел пораньше, в половину седьмого. По расчётам на дорогу должно хватить полтора часа, и потом час – на то, чтобы развести гостинцы по адресам. Вчера с Машей вечером сидели над картой Могилёва, составляли маршрут: смотрели, в каком порядке лучше будет объезжать все три адреса, с учётом начальной и конечной точек, которые менять нельзя. Вроде всё получилось: если приземлюсь в восемь утра и извозчика долго ждать не придётся, то к девяти как раз успею в лабораторию. С другой стороны, если даже задержусь на несколько минут, никто мне ничего не скажет: я, как дед выражается, «приглашённая звезда». То есть, в штат не вхожу и ко времени являться не обязан, хотя и слишком уж заставлять людей ждать будет хамством. С другой стороны, мобилет у меня с собой, с Пескарским связаться всегда можно.

Пока вспоминал про сборы и то, какой маршрут в итоге выбрали, как раз успел набрать высоту. Опять пришлось прилагать некоторое усилие против того, чтобы рвануть строго на восток, по азимуту. Плохая это идея: большая часть пути будет проходить над лесами и болотами, несколько деревень вблизи маршрута попадётся, но именно что «вблизи», в нескольких километрах. А единственная более-менее приличная дорога, пригодная для посадки в случае чего идёт поперёк пути. Нет, придётся делать крюк к Червеню и потом идти более-менее вдоль дороги. С другой стороны, разница между прямым путём и обычным – чуть больше двадцати километров. На моей крейсерской скорости – минут десять лёту лишних. Не то время, которое стоит экономить ценой риска для жизни и здоровья.

Ветер, похоже, был попутный: уже без двадцати восемь увидел лётное поле и начал снижаться к нему. Передвинув всё же приделанный ещё по осени рычаг, заблокировал неподвижно ручку управления и связался по мобилету с аэропортом, запросив посадку. Поскольку нигде не было видно ни одного дирижабля или аэроплана этот запрос мог показаться пустой формальностью, но на самом деле – порядок быть должен. Да и кто знает, какие там планы у наземного персонала: выедет в момент посадки поперёк полосы конная косилка, посадочные полосы обкашивать, и – ага. Больше времени и усилий заняло получение разрешения въехать к летательному аппарату на извозчике для перевалки груза, но дело это для тех же почтовых аэропланов привычное и отработанное, так что в конце мне даже подсказали, какого возчика лучше брать.

Извозчик вначале морщился, выслушивая маршрут, не нравилось ему указание, по какой улице ехать и куда сворачивать, потом стал улыбаться, видимо, предвкушая сумму, которую с меня слупит, а в конце резко стал грустным, когда конечную точку услышал. Ничего, я – не обижу, хоть и «раздевать» себя не дам, а он – не полиняет. Заставил ещё баулы мои и коробки загрузить в том порядке, в каком раздавать буду, а не так, как возчику показалось правильнее, и поехал. У Мурлыкиных меня прямо возле входа во двор встретила тёща лично в компании кухарки, у Ириски – какой-то взъерошенный и с кругами под глазами свояк, а у Неясытевых – лакей, важный, как министр. Открыв дверь, он важно изрёк:

– Заносите!

И замер. Словно ждал, что я тут сейчас с вещами бегать начну. Нет, я бы, может, и не поленился, но не в форме же! Я уже привык по всем служебным делам, с каким бы ведомством они не были связаны, ездить в мундире, а на этот счёт и в Уставе, и в толкованиях к нему, и в устной традиции было чётко и однозначно оговорено, что и в каких случаях может нести в руках офицер. Даже для поручика таскать сумки от извозчика к дому, причём не своему, стало бы попранием чести мундира, а уж мне с моим седьмым классом… Он что, больной или просто в край охамевший?! Или просто мундир не рассмотрел и по голосу молодому