Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

– Небось ещё и ручками в разные стороны?!

– Ага, полный кошмар и безответственность!

Нашу беседу прервал сам Пескарский, который принёс сопроводительные материалы к заданию, я только успел выложить гостинцы для коллег и порадоваться, что они вроде как свыклись с моими нынешними погонами, и общение вернулось на прежний неформальный уровень. Нравится мне такая вот почти домашняя атмосфера. Ну, и с Валентиной Павловной, думаю, со временем всё наладится – или она наладится отсюда, м-да.

Задачи, которые пришлось решать, все были «без звёздочки» – для меня, в лаборатории с двумя пришлось бы повозиться от души, а третья и вовсе выглядела нерешаемой, по причине малого размера пробы и, в противовес этому, большого числа вопросов по ней. Можно сказать, уже классика жанра. Нет, я и мой Дар тоже предпочитаем объём хоть сколько-то побольше, иначе можно упустить какие-то вещества, содержащиеся в следовых количествах, или получить искажённую картину соотношения веществ в пробе, но в принципе, учитывая неизбежное снижение точности, работать можно и так. Особенно, если требуется не количественный, а качественный анализ. Короче, с самими анализами управился за полтора часа, включая написание черновиков отчётов, а потом пришлось заняться оформительством, и тут вылезли некоторые... не то, чтобы проблемы, но сложности – точно.

Как говаривал дед, «давно не брал я в руки шашки», то есть, не занимался этим вот делом, причём так, чтобы от начала до конца, а не по упрощённой (для меня) схеме. Плюс за год с небольшим с того момента, когда я это всё же делал, в формы успели внести некоторые «очень важные» изменения, наподобие переставленных местами обязательных параграфов в отчёте или замены некоторых терминов на синонимы. Так, какой-то очень альтернативно мыслящий индивидуум решил, и своё решение утвердил в обязательном циркуляре, что отныне образец вещества, взятый в процессе следственных действий не «образец», а «первичная проба», при этом «образцом» следует именовать пробу, подготовленную к анализу, то есть – конечный раствор. А «очищенная от посторонних включений» изначальная «первичная проба», например, смыв с лезвия ножа, становится просто «пробой», а ни каким не «смывом» или ещё чем. Вот как мы без этого раньше дела вели и разбирались что к чему – ума не приложу! Это сарказм, если что. Предупреждаю, поскольку Валентина Павловна, например, сарказма не уловила, совсем. даже начала было радостно вещать, что, мол, «наконец-то навели порядок в терминологии», но под четырьмя весьма скептично настроенными взглядами быстро стушевалась.

Вообще с этой дамой я увиделся и познакомился не сразу, а когда уже корпел над оформлением чистовиков, поскольку на момент моего приезда Валентина Павловна, едва отметившись на входе, отправилась за какими-то бумагами в канцелярию управления, где и зависла благополучно на пару часов. Когда новая делопроизводительница вернулась, я как раз решил смыть бумажную пыль и сделать чаю в кухоньке. Ну, и чуть не плеснул кипятка мимо чашки, услышав за спиной грозное:

– Молодой человек! Кто вы такой и что здесь делаете?!

– Чай делаю, – ответил я, проверяя, не разлил ли всё же воду. – А вообще – работаю.

– Не врите, молодой человек! Я всех сотрудников лаборатории знаю!

Убедившись, что аварии не случилось, я обернулся, наконец, на грозный голос. На что уж сам вовсе не богатырской стати, а Валентина Павловна, кто же ещё, оказалась и вовсе миниатюрной, не больше полутора метров ростом, так что моих погон толком не видела, особенно со спины, потому и тормозящего действия на неё они не оказывали. Получалось даже забавно, этакий Боевой Воробей Империи. Нет, для воробья слишком худая, скорее – цыплёнок. О! Боевая Цыпа! Тем временем девушка убедилась, что я ей незнаком и грозно, как она думала, потребовала:

– Немедленно объяснитесь, или я вызову охрану!

Надо сказать, что коллеги не торопились выходить на шум, хотя, я практически уверен, внимательно слушали, а кто мог – и выглядывали в щёлочку: интересно же!

– Думаю, вы знаете всех ШТАТНЫХ сотрудников. А есть ещё и внештатные. Как, например, я. Честь имею представиться, гвардии инженер-капитан барон Рысюхин, Юрий Викентьевич, старший эксперт-криминалист. Можно без чинов, или, как здесь принято, дядя Юра.

И, на всякий случай, пока не клюнула от злости, вынул из внутреннего кармана редко используемое удостоверение.

– Нет уж! – фыркнула грозным ёжиком Цыпа Пав… Валентина Павловна. – Потому что не хочу, чтобы меня называли «тётя Валя», словно я старуха какая-то!

И тут же, прочитав что хотела в раскрытом мною удостоверении (из рук его выпускать я не собирался), возмутилась:

– Тут сказано, что вы капитан Отдельного Корпуса жандармов, а не гвардии, и не инженер!

– Валентина Павловна, при наличии нескольких званий по разным ведомствам при представлении используется более высокое по табели. Гвардии капитан – чин седьмого класса, капитан Корпуса – девятого.

Цыпа… Да что ты будешь делать! Дед, не ржать! Делопроизводительница немного покраснела от смущения, ошибка на самом деле школярская. Ну, и решила замаскировать смущение ответным представлением по форме.

– Цыпорская Валентина Павловна, младший делопроизводитель Седьмого отделения Отдельного Корпуса жандармов.

Как же мне плохо! И как завидую деду, который, сволочь эдакая, сейчас ржёт в голос, чуть ли не по земле катается. Я тоже так хочу! Цыпорская! Ааааа! Она на самом деле – Цыпа!

Каким-то чудом удалось сохранить нейтрально-доброжелательное выражение лица, каким – сам не знаю. Кстати, родового перстня у неё на пальце нет, так что в честь какой бы Цыпы её фамилия не возникла, к богам она отношения не имеет. Ну, а за следующие полтора часа даже почти сработались. Всего-то один раз пресёк попытку величать меня «высокоблагородием» указав, что я с ней с точки зрения службы выступаю в качестве капитана корпуса, который благородие, но такое титулование принижает мой чин, а в качестве офицера гвардии я с ней общаюсь вне службы. Ну, и после этого дважды отменял титулование «вашей милостью», в итоге всё же сошлись на Юрии Викентьевиче. И не лень же ей выговаривать каждый раз не самое простое с непривычки отчество! Но от «дяди Юры» отказывалась категорически, даже под клятву не называть её «тятя Валя», пока она сама это не разрешит. Ладно, вода камень точит… Отставить, это у меня камень, пусть и в виде кристалла! Не надо меня точить!

На обед с нами Валентина Павловна тоже не пошла, заявив, что много выпечки