«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

маленький совет в качестве жеста доброй воли… Уже почти стемнело, и я настоятельно советовал бы вам уйти в помещение. Тот, кто убил Борисенко, сорвался с резьбы, как говорят иногда люди, так что он сегодня снова выйдет на охоту, и хозяйка его не остановит. Да и вряд ли захочет это делать. Все чувствуют, что приближается момент, когда будут сорваны маски. Это может быть очень… очень увлекательно!

Сказав это, Марк встал со скамейки и направился в сторону жилого корпуса. На ходу он обернулся и послал нам воздушный поцелуй.

– Жесть, – выдохнула Дашка, когда блондин исчез из нашего поля зрения, – с теми страшилками, которые Филипп и Гера, было намного проще. Есть в Марке что-то совершенно вымораживающее, от чего становится не просто страшно, а жутко. Хотя вроде он такой милый, даже сейчас хохмит и шутит… А мороз до костей пробирает…

– Не знаю, как вы, девчонки, а я бы последовал его совету и свалил бы отсюда побыстрее.

Женька настороженно посмотрел на абсолютно пустые дорожки, по которым ползали бесформенные клочья тумана. Где-то светились окна жилых комнат, а здесь было мрачно, тихо и пусто.

– Как в фильме ужасов, – дрогнувшим голосом сказала Дашка, крепко сжимая мою руку ледяной ладошкой, – там всегда… как жуть приближается – сразу пусто и никого. Слушайте, давайте и правда пойдём, а?

– Вон идёт кто-то, – я показала на появившуюся из-за спортивного флигеля и шагнувшую на дорожку достаточно высокую фигуру, – так что не так тут и пусто, как нам казалось… Это Димон, это у него такая лимонная куртка, я ещё смеялась, помнишь?

– Да, – Дашка пристально вглядывалась в неспешно идущего по тропинке парня, – ой, что-то мне это не нравится, ребята. Прав ты был, Женька, надо валить и побыстрее.

– Поздно, – мрачно сказал Самойлов, вставая и загораживая нас собой, – если побежим, он кинется. Сработает инстинкт охотника, зуб даю. Так что стоим по возможности спокойно и не показываем страха. Возьмите себя в руки, девчонки. Потерпите, ладно? Димон, привет, чего один бродишь?

Приятель Геры остановился и очень медленно, словно каждое движение доставляло ему сильную боль, повернулся в нашу сторону. Я с трудом подавила рвущееся наружу ругательство, а Дашка не удержалась и таки прошипела что-то явно нецензурное.

Из-под капюшона на нас смотрело существо, лишь отдалённо напоминающее симпатягу Димона: массивные надбровные дуги, широкая щель рта, в которой видны клыки, жёлтые, как у Степанцовой в её истинном виде, глаза. Но самым жутким было то, что желтоватые, слегка загнутые внутрь клыки были перепачканы в крови. Она влажно чернела в рассеянном свете далёкого фонаря, но сомнений в том, что это именно кровь, не было.

– Кто? – прохрипел Димон, пытаясь сконцентрировать на нас взгляд невозможных жутких глаз. – Зачем?

Тут он качнулся и наконец-то сфокусировал взгляд на нас. Тонкие губы изогнулись в жуткой ухмылке, и он с шумом втянул в себя воздух.

– Хорошо, – медленно выговорил он, и на неуместно жизнерадостную лимонную куртку упало несколько капель слюны, – много…

Я смотрела на него и понимала, что Димон сейчас никого не видит и не слышит, потому что это не совсем он. Но почему тогда в конверте была его настоящая фотография? Не знаю, почему эта мысль прицепилась ко мне именно сейчас, но отделаться от неё я уже не могла.

– Бегите, девчонки. А я попробую с ним договориться, – не поворачиваясь к нам, велел Женька, но мы даже не подумали тронуться с места. Не в этот раз…

– Стоять!

Неожиданно на дорожке со стороны центрального корпуса появилась знакомая фигурка в короткой юбке и с двумя косичками. Наверное, я в первый и, боюсь, в последний раз в жизни была действительно рада видеть Степанцову.

Она решительно подошла к нам и, не обращая на нас с Дашкой никакого внимания, буркнула Самойлову:

– Отойди, не мешай.

Женька ничего не сказал, лишь молча кивнул и сделал несколько шагов назад, не обращая внимания на недовольное сопение монстра.

– Тебе кто позволил выйти на охоту? Кто позволил, я спрашиваю?!

В ледяном голосе Люси была такая неприкрытая ярость и такая откровенная угроза, что мне захотелось добровольно закопаться в землю вот прямо тут.

Димон что-то проворчал, и в его голосе не было ни раскаяния, ни смирения, лишь недовольство и агрессия.

– В туман захотел, да? – прошипела Степанцова, делая шаг в сторону Димона. – Подставить меня решил?! Ты на кого пасть разинул, идиот?! На Трилистник?!

– Мало. Надо ещё… – рыкнул Димон, покачиваясь на месте. – Дай.

– Да мне проще тебя самого кровососам отдать, – в голосе Степанцовой к ярости добавилась усталость, – но ты мне, к сожалению, пока нужен. Клянусь Лунной Кошкой, я потом тебя сама на клочки порву и буду в своём праве. Убирайся с глаз моих!

Димон пробурчал что-то явно недовольное, но открыто пререкаться не посмел и побрёл туда, где горели фонари и светились окна.

– В порядок себя приведи, идиот! – крикнула ему вслед Люся и устало потёрла виски.

– Ну вот как работать в таких условиях? Одни идиоты вокруг! Никому ничего доверить нельзя…

Какое-то время мы ошарашенно смотрели на неё, а потом Дашка осторожно уточнила:

– Это ты нам типа жалуешься? На кадровый голод?

– Ну да, – Степанцова тряхнула косичками и спросила, – поговорим?

Глава 26

– Почему бы и нет, – философски пожал плечами Женька, – мне кажется, сегодняшний день уже ничто не сможет испортить, даже беседа с тобой, Степанцова. Без обид, да?

– Сами виноваты, – Люся насмешливо взглянула на нас из-под чёлки, но в карих глазах на несколько секунд полыхнули уже знакомые жёлтые огни, – не надо было совать палку в муравейник.

– Ты, в отличие от остальных, забыла добавить фразу типа «как говорите вы, люди», – буркнула Дашка и села на скамейку, пояснив, – боюсь, очередную порцию новостей лучше выслушивать сидя. Земля мокрая и холодная.

– Что ты имела в виду, когда говорила о том, что мы сами виноваты? – спросила я, устраиваясь рядом с подругой на влажной скамейке. Но Дашка права – она всяко лучше, чем земля или тротуарная плитка.

– Золотницкую, – ничуть не смутившись, ответила Люся и совершенно спокойно уселась прямо на влажную дорожку, – не надо было вам её вытаскивать, пусть бы валялась там, где этот придурок кровосос её бросил.

– Ты много знаешь, – пристально глядя на Степанцову, проговорил Женька, – откуда инфа, если не секрет?

– Нужно просто внимательно смотреть вокруг, – фыркнула Люся, которая выглядела – во всяком случае, сейчас – совершенно вменяемой и даже слегка расслабленной. – Ну и делать выводы. Я умею и то, и другое.

– Слушай,