«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

но очень кряжистым, с мощными ногами и длинными, наверняка невероятно сильными руками-лапами. Лицо было похоже на человеческое, но с очень грубыми и резкими, словно вырубленными топором, чертами. Но больше всего меня впечатлили глаза: глубоко посаженные, большие, они смотрели на нас с вековой мудростью и таким же вековым равнодушием. Почему-то сразу стало понятным, что если понадобится, это существо просто пройдёт по нашим трупам и даже не задумается.

Лёгкая секундная рябь – и перед нам снова Гера, спортивный, улыбчивый и порой раздражающий до безумия.

Интересно, если Батаев про него сказал, что Гера молодой и не так чтоб очень сильный в их представлении, то кто же прячется под симпатичным обликом нашего куратора? А я точно хочу это знать? Точно-точно?? Пожалуй, я достаточно спокойно обойдусь без этих эксклюзивных сведений. Мне и Степанцовой в её истинном облике вполне хватило.

– Ну вот, – неожиданно подал голос Гера, – у меня и так шансов было не слишком много на то, чтобы заинтересовать Дашу, а теперь, боюсь, и подавно. Любите вы, наставник, чужую личную жизнь разрушать.

– Не скажи, – Дашка кокетливо улыбнулась, вызвав у Геры состояние, близкое к столбняку, – если целоваться не полезешь, то почему бы и нет. С такой охраной бояться нечего. Ну, почти нечего.

– Знаешь, теперь я понимаю, почему вы трое вошли в Трилистник, – отсмеявшись, сказал Филипп, – есть в вас что-то такое, нестандартное. Наверное, если мы не найдём способа сохранить вам жизнь, мне даже жаль будет вас убивать. Надеюсь, мне и не придётся, так как это сделает кто-то другой.

– Вот спасибо! – с непередаваемым сарказмом отозвался Женька. – Давайте всё же будем верить в лучшее.

– Верить можно, – не стал спорить Батаев, – рассчитывать на него не стоит.

На этой не слишком оптимистичной ноте Филипп с Герой с нами попрощались и, негромко переговариваясь, направились в сторону центрального корпуса.

Мы же, не сговариваясь, пошли в противоположном направлении, так как всё произошедшее требовало подробного и оперативного обсуждения.

– Что скажете? – устроившись на скамейке, спросил Женька.

– Если матом нельзя, то ничего, – фыркнула Дарья, плюхаясь рядом с ним, – ну а что? Я, между прочим, выросла в основном среди военных, а они матом не ругаются, они им чаще всего просто разговаривают. Потом кадетский корпус, который тоже нехило обогатил мой словарный запас. Это здесь не принято, вот я и не ругаюсь… но сейчас прям очень-очень хочется.

– Как по мне, так разговор в принципе удался, – начал Самойлов, – понятно, что правды нам сказали всего ничего, но даже немного – это уже неплохо в нашем положении. Помогать нам эти лесные чуды-юды не будут, но и первыми нам в глотку не вцепятся, по крайней мере пока. И теперь мы знаем, кто они такие, какую силу представляют.

– Думаю, что к Лунной Кошке у них особых претензий нет, – я подключилась к обсуждению, – она для них просто конкурент, как те же вампиры. А вот к наследнику Повелителя, мне кажется, у них, как говорили в каком-то фильме, глубокая личная неприязнь. Такая, что аж кушать не могут. И, мне кажется, при определённых условиях это можно использовать.

– Значит, что мы имеем? Филипп и Гера – представители тех, кто жил здесь в незапамятные времена и считает артефакт своим просто потому что он спрятан в земле, которая, как они уверены, до сих пор принадлежит именно им. С ними мы более или менее договорились, во всяком случае, обозначили намерения. Это уже немало, как мне кажется.

– Думаешь, они действительно будут искать сведения, которые смогут нам помочь? – Дашка даже не пыталась скрыть скептицизм.

– Думаю, будут, – тем не менее уверенно ответил Женька, – они кто угодно, но не дураки, так что привлечь нас на свою сторону не откажутся. Мало ли, как дело повернётся, когда до драки дойдёт? Лучше, как говорится, соломки подстелить.

– С кем следующим будем договариваться? – спросила я, понимая, что Женька прав, кое-что от разговора с Филиппом и Герой мы получили. – Я ещё раз проговорю на всякий случай… Сначала девчонки: с нами всё понятно, со Степанцовой тоже, я, кстати, предлагаю оставить её на десерт, так сказать. Как-то нет у меня моральных сил пока с этим чудищем беседовать. Мне кажется, она будет гораздо агрессивнее себя вести, чем Гера с Батаевым. Но это я отвлеклась. Остаются Стеша и Клео, и если с Клео есть хоть какая-то ясность, то по поводу Вяземской у меня вообще никаких догадок нет.

– Аналогично, – копируя интонации Братьев Колобков, ответил Женька, – может, с ней тоже напрямую поговорить?

– Она не согласится, – со странной уверенностью сказала Дашка, и мы с удивлением на неё посмотрели, – мне почему-то кажется, что Стеша… она не просто не та, кем кажется, она скрывает что-то на самом деле ужасное. Я не знаю, откуда у меня такое впечатление взялось, но я не могу от него отделаться. Лизхен, ты ничего такого не ощущаешь, ты ведь у нас вроде как Чувство?

– Нет, – я старательно попыталась вспомнить, – Стеша была по сути первой, с кем я тут познакомилась, и она тогда приняла меня очень доброжелательно. Я до сих пор ей за это благодарна. И у меня никогда не было такого, про что ты говоришь, Даш. Понятно, что, раз она находится под личиной… или как это правильно назвать… то она не белая и пушистая. Я много раз пыталась понять, к какой команде она относится, но у меня не получалось. Может быть, всё же она помогает Марку?

– Может быть, – не слишком уверенно согласилась Дашка, – а с парнями что?

– Мы точно знаем только про Женьку, Геру и Марка, – послушно продолжила рассуждать я, – Кирилл и Димон пока фигуры лично для меня абсолютно загадочные. Не исключено, что кто-то из них является сообщником Степанцовой.

– Ужас какой, – зябко передёрнула плечами Дашка, – получается, мы каждый день сидим в одном классе с тем, кто сожрал эту вашу Цейс? Я её не видела, но слышать слышала про неё.

– То есть то, что ты точно так же сидишь вместе с вампиром, чешуйчатым чудищем с хвостом и парнем, которому лет больше, чем этой усадьбе, тебя уже не смущает?

– Странно, но это меня напрягает гораздо меньше, – подумав, ответила Дарья, – удивительно, да?

– Угу, – кивнул о чём-то глубоко задумавшийся Самойлов, – не складывается пазл, хоть ты тресни!

– Что конкретно у тебя не складывается? – я устало вздохнула. Интересно, когда получится отдохнуть нормально? Версия формата «на том свете отдохнём», хоть и стала для нас очень актуальной, но меня не устраивала абсолютно.

– Как ни кручу, как ни прикидываю