«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

– За плечи меня обними, – велела Дашка и пояснила ошарашенному поклоннику, – пусть все, кто за нами сейчас наблюдает, думают, что ты таки смог меня уболтать.

– А я и на самом деле не отказался бы, – улыбнулся Гера и, кажется, слегка расслабился. Во всяком случае, обнимал он Дашку очень натурально, настолько, что заработал тычок локтем в бок и злобное шипение.

– Куда нам идти?

Женька, в свою очередь, обнял меня за плечи, а я его – за пояс, так что со стороны мы сейчас напоминали две парочки, которые решили прогуляться вместе.

– За спортивным флигелем есть место, которое ниоткуда не просматривается, – начал Гера и, увидев наши переглядывания, вздохнул, – вот даже как, значит…

– Так получилось, – ответил за всех Женька, – отчасти поэтому мы и решили поговорить.

Когда мы спустились по тропинке к кустам, я вдруг подумала о том, что скоро просто сроднюсь с ними: и недели не проходит, чтобы меня сюда не занесло, а в последнее время так вообще…

На небольшом пятачке совсем недалеко от памятного лаза стоял Филипп Батаев и внимательно смотрел, как мы приближаемся. По его спокойному лицу нельзя было ничего понять: то ли он готов к разговору, то ли сейчас дождётся, пока мы подойдём поближе, и бросится.

Выглядел наш куратор совершенно обычно, так, как всегда: джинсы, футболка, спортивная куртка с капюшоном.

– Всё произошло несколько быстрее, чем я предполагал, – невозмутимо сказал он вместо приветствия, хотя мы сегодня уже виделись во время уроков, – мне казалось, у нас ещё есть время, но я ошибся.

– Вы тоже охотитесь за знаком?

Видимо, Женька решил, что не стоит ходить вокруг да около и задал вопрос, как говорится, в лоб.

– Разумеется, – ничуть не смутился Батаев, – как и подавляющее большинство тех, кто обитает здесь. Каждый год мы ждали, что соберётся Трилистник и сбудется пророчество, но всегда кого-то не хватало. А вот в этом году наконец-то свершилось, и вы все здесь.

– Как вы думаете, это случайность или результат чьей-то тайной деятельности? – задала я давно мучивший меня вопрос.

– Не знаю, – он равнодушно пожал плечами, – для нас время не имеет особого значения. Не получилось бы в этом году, значит, подождали бы ещё, столько, сколько нужно. Но звёзды сошлись, и сюда прибыли все, даже те, кто ждал сигнала где-то в другом месте.

– Так вот почему вы приехали позже, – Женька бросил на Геру быстрый взгляд, – значит, и Димон тоже?

– Не интересовался, – одноклассник безразлично пожал плечами, – исключать такую возможность нельзя, хотя я и не чувствую в нём чужой крови.

– Нам почти всё равно, кто здесь ещё есть, – поддержал его Филипп, – мы пришли, чтобы забрать своё. И мы это сделаем, так как эта вещь наша по праву первых.

– Не уверен, что другие участники шоу с вами согласятся, – покачала головой Дашка, – насколько мы поняли, точно так же думают все остальные.

– И вы знаете, кто это? – быстро спросил Филипп.

– Знаем, – подхватила беседу я, – но для чего нам делиться этой информацией с вами?

– Вы же для чего-то захотели с нами поговорить, – парировал Батаев, – так почему бы не обсудить то, что будет выгодно и вам, и нам?

– Это если у вас есть сведения о том, как Трилистник может уцелеть во время ритуала, – решительно заявил Самойлов. – Мы точно знаем, что такой способ существует.

– Это не так, – отмахнулся Филипп, – Трилистник нужен для того, чтобы пробудить знак, а для этого те, кто входит в него, должны отдать свою кровь.

– Всю? – въедливо уточнила Дашка. – Или есть варианты?

На какое-то время Филипп задумался, а потом с интересом взглянул на девушку.

– Хороший вопрос, Котлакова, – похвалил он её, – я как-то никогда этим не интересовался. Очень может быть, что и не всю. Тогда кто-то из вас может и уцелеть. Это в том случае, если важно общее количество крови, а не её пропорциональное соотношение.

– А почему вы считаете, что знак должен принадлежать вам?

Филипп выслушал мой вопрос и снисходительно улыбнулся, а Гера насмешливо фыркнул.

– Сотни лет назад, когда ни о каком Повелителе Ночи никто даже не слышал, мы, точнее, наши предки, жили в этих местах. Это была наша и только наша земля, она слышала нас, разговаривала с нами, кормила и поила, а мы отвечали ей заботой и бережным отношением. Но потом, когда здесь поселился Повелитель, наши предки вынуждены были уступить: он был намного сильнее, к тому же изначально не вредил ни земле, ни лесу, жил в своей усадьбе и очень редко показывался. Но с годами он менялся, менялось и его отношение к нашим землям. Потом он ушёл, спрятав мощнейший артефакт и оставив здесь своего наместника, если можно так выразиться. И это было началом конца. Его потомок стал экспериментировать с тьмой, начал вызывать жуткие создания с других пластов мироздания. Мы пробовали договориться, но он не захотел нас слушать. Легенду о Трилистнике мы знали и видели тех, кто отдал свою жизнь для того, чтобы нагрудный знак Повелителя оказался надёжно укрыт. Но никто не сумел узнать, где алтарь, на котором они отдали свою кровь. И мы ждали пришествия второго Трилистника, того, которому суждено пробудить знак. Мы заберём знак и восстановим свою землю, очистим её от тьмы, снова станем жить и править на ней. Сотрём с лица земли это уродливое здание и возведём на его месте наш храм, который станет средоточием нашей веры.

К концу этой достаточно длинной речи Филипп раскраснелся, а Гера слушал его так внимательно, словно старался запомнить каждое слово.

– Вас здесь двое? – казалось, Самойлов нисколько не впечатлился пылкой речью куратора. – Просто чтобы понимать, кто есть кто. Мы не теряем надежды выйти живыми из этой передряги.

– У вас не получится, – кажется, в голосе Батаева прозвучали нотки сожаления, – нам нужен знак, для того, чтобы его найти, нужны вы, а чтобы пробудить – ваша кровь. Всё просто. И да, нас здесь двое, но можешь поверить, в бою каждый из нас стоит десятерых.

– Для чего вы хотели говорить с нами? Разве вы не решили договариваться? – спросил Гера.

– Мы, – тут Женька быстро посмотрел на нас и не увидел возражений, – готовы договариваться с тем, кто предложит нам реальный шанс уцелеть. Ему мы готовы помочь получить знак. Так и только так. Вы нам жизнь, мы вам – помощь в получении артефакта.

– Нам нужно подумать, – после очень долгой паузы сказал Батаев, – вы говорили с другими?

– Пока