Пропавший жених Эмилии Вуд - Рута Даниярова

— За проявленную отвагу, выдающуюся проницательность и неукоснительное следование долгу, а также обнаружение ценных магических артефактов, — его голос гулко разносился под сводами зала, — детективу Тревору Аргайлу возвращается золотой жетон королевского детектива!

Раздались громкие аплодисменты.

— Благодарю вас, сэр, и обещаю и дальше верно служить короне и правосудию, — произнес Аргайл.

Я аплодировала вместе со всеми, глядя, как начальник вручает Аргайлу тот самый золотой жетон — символ высшего признания, о котором мечтает каждый детектив. Я была искренне рада за Тревора. Это была его победа, его возвращение в свою среду.

Я подумала, что на этом все и закончится, но тут слово взял сэр Эндор Уитни.

— Расследование в Рэйвенхилле показало нам еще кое-что важное, — сказал он, обводя зал взглядом. — А именно, что свежий взгляд, не зашоренный шаблонами, может быть не менее ценным, чем многолетний опыт. И что наблюдательность, отвага и настойчивость присущи не только мужчинам-детективам…

Он сделал многозначительную паузу, и я поняла, что взгляды всех присутствующих устремились ко мне.

— Мисс Коринна Льюис, пожалуйста, подойдите, — голос сэра Уитни звучал очень торжественно.

Мои ноги стали ватными. Сердце заколотилось, а в горле пересохло от волнения. Не помня себя, я пошла вперед под прицелом удивленных и изучающих взглядов и остановилась перед трибуной, чувствуя, как горят мои щеки.

— Ваша помощь в поимке Леонарда Брука, ваша проницательность и, не побоюсь этого слова, отвага, не остались незамеченными, — продолжал сэр Уитни, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота. — По особому ходатайству и решению комиссии вам, мисс Льюис, вручается бронзовый жетон детектива. Это знак нашего признания и надежда на то, что ваш талант будет служить закону и королевству.

Он открыл небольшую бархатную коробочку. В ней, на алой подушечке, лежал бронзовый жетон с гербом королевства.

Зал за моей спиной снова зааплодировал. Я машинально протянула руку, и сэр Уитни вложил коробочку мне в ладонь. Мои пальцы дрожали. Пробормотав слова благодарности, я пошла на свое место, сжимая коробочку с жетоном, словно боясь ее потерять.

— Поздравляю, Коринна, — шепнул Аргайл.

На этом церемония закончилась, и присутствующие стали расходиться.

Мы с Тревором остановились в коридоре напротив портрета короля Бертольда.

— Поздравляю вас, Тревор, — сказала я.

— Взаимно, — улыбнулся он.

— Мисс Льюис, рад был познакомиться, — сэр Уитни церемонно поклонился, проходя мимо нас. — А вы, Аргайл, можете приступать к работе с завтрашнего дня. Ваш кабинет никто не занимал в ваше отсутствие…

— Хотите посмотреть мой кабинет, Коринна? — спросил Тревор.

Я кивнула.

Мы с Аргайлом прошли по длинному парадному коридору и повернули направо, где располагалось несколько одинаковых дверей. Тревор подошел к одной из них и приложил свой золотой жетон. Дверь отъехала в сторону, и Аргайл, сделав приглашающий жест, пропустил меня первой.

Небольшой кабинет больше напоминал уютную гостиную: ковер, мягкие кресла, шкаф с книгами, небольшой письменный стол, светильники на стенах, чайный столик и даже несколько бронзовых статуэток.

— Надо же, заклинание чистоты все еще действует, — удивленно произнес Аргайл, осматриваясь.

Действительно, здесь не было ни пылинки.

— Присаживайтесь, Кори, — бывший напарник указал мне на кресло и сам устроился напротив, вытянув длинные ноги.

Несколько секунд мы молчали.

— Знаете, Коринна, я очень рад, что вы оказались настойчивой и убедили взять вас в напарники, — задумчиво сказал Аргайл. — Признаюсь, поначалу я относился к вам с предубеждением, но теперь вынужден признать, что ошибался. Вы отлично работали. Теперь моя работа продолжится в Секретном управлении, а вы, став детективом, получите другого напарника, которого определит вам сэр Джордж Бартоломью. Если вам нужна будет какая-то помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.

Я задумалась на несколько мгновений, а потом решилась.

— Моя просьба, возможно, вас удивит, Тревор. В архивах Секретного управления могут храниться материалы одного старого дела. Я хотела бы взглянуть на них, если это возможно.

— Конечно, Коринна, — Аргайл выглядел несколько озадаченным. — А что это за дело?

Я сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Убийство актрисы королевского театра Мирабеллы Старр.

52

— Почему вас интересует эта старая история? Ведь с тех пор прошло лет двадцать? — спросил Тревор.

— Однажды на чердаке я нашла старые газетные вырезки о карьере и гибели Мирабеллы Старр. Прочитав их, я решила, что в газетах писали неправду о ее смерти.

— Если бы в газетах писали одну правду, их давно бы запретили, Кори, — усмехнулся Аргайл.

— Ее дело настолько увлекло меня, что я решила стать детективом, — призналась я.

— Что же, и у вас это получилось. Подождите немного, я спущусь в архив, — Тревор поднялся и вышел из кабинета.

В моих словах, сказанных Аргайлу, не было ни капли лжи, просто я не договаривала главное.

Его не было примерно полчаса. От нечего делать я взяла в руки несколько газет трехлетней давности, лежавших на чайном столике. Наверно, Аргайл купил их незадолго до того, как его разжаловали и отправили в Рэйвенхилл.

Меня привлекла заметка. «Тревор Аргайл, младший сын графа Доменика Аргайла, расторг помолвку с леди Женевьевой, дочерью маркиза Реджинальда Ларго. К сожалению, причина расставания столь блестящей пары неизвестна». Далее в газете восхваляли красоту и добрый нрав Женевьевы, занимавшейся благотворительностью и обладавшей еще кучей добродетелей, если верить статье.

Вздохнув, я отложила немного пожелтевший выпуск «Мотылька». Мне было очень далеко до этой самой Женевьевы Ларго с ее отцом-маркизом. Хотелось, конечно, расспросить Тревора о дуэли, но я чувствовала, что не имею права на вопросы. Это не моя драма и не моя история…

К счастью, вернулся Аргайл, неся в руках красивую кожаную папку с маленьким серебряным гербом на тиснении.

Простые детективы в Управлении расследований пользовались картонными папками, но в Секретном управлении, видимо, не стеснялись в средствах.

Тревор протянул мне папку, а сам сел за свой письменный стол и достал из ящика какие-то бумаги. Он углубился в чтение, видимо, чтобы не мешать мне, а я с замиранием сердца открыла заветную папку. Много лет я мечтала прочитать ее содержимое, и вот передо мной ответы на мои вопросы.

Как же велико было мое разочарование, когда я обнаружила внутри всего несколько разрозненных листков.

Признание художника-декоратора Питера Крэмбли в убийстве Мирабеллы Старр. Заключение тюремного врача о том, что причиной смерти П. Крэмбли послужило самоубийство… Листок, на котором витиеватым почерком было выведено: «Опросив свидетелей, а именно Н. Флетчера, Р. Брауна, Г. Грэйси, В. Джеймсона, Ф.Арчер и Л. Астон, мы пришли к заключению, что в смерти мисс Старр виноват именно декоратор Королевского театра П. Крэмбли.

Прилагаем его чистосердечное признание. Детективы Секретного Управления расследований Л. Паркер, Д. Сеймор».

— Но здесь всего несколько страниц, — произнесла я