Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

торчало что-то, чего здесь быть точно не должно. И наверняка там был именно подарок котикам от «этих»: мы с котиками в очередной раз пересекли Радужный Мост и снова были вместе. А насколько наша жизнь будет счастливой, теперь зависело от меня. И от котиков. И от тех людей, которые, сами того еще на зная, нам помогут достичь счастья…

Жизнь шестая: Немного дивный новый мир

Я не ошибся: метрах в двухстах от того места, где я вышел на опушку, стоял трактир. Но не такой трактир, где трактирщик втридорога впаривал случайным путешественникам малосъедобное месиво, у нас (у меня в прошлой жизни) эти словом называли кое-что иное. Дороги, по которым можно было на чем-то проехать, тогда именовались «трактами» — и я даже не понял, мое это было нововведение или в местном языке они всегда так назывались, но возле этих, появившихся в большом количестве, дорог, если в радиусе километров трех не было какого-то поселения, как раз и ставились такие трактиры: места для отдыха тех, кто по дорогам перемещался по производственной надобности. И все они были обустроены одинаково: здоровенный ледник для разных припасов, рядом с ледником ставилась небольшая (примерно четыре на четыре метра) изба (чаще кирпичная, иногда глинобитная и даже изредка просто сруб деревянный ставился) и печкой, но не «русской», а с кухонной двухконфорочной плитой с литыми чугунными конфорками с кольцами. Около избы стоял сарай, исполняющий роль временной конюшни и в нем обычно и дрова в небольшом количестве хранились (а большая часть дров просто в поленницах на дворе складывалась). В обязательном порядке в печке хранились три чугунка разного размера и чугунная сковородка — чтобы себе еду могла быстро сготовить любая по численности компания. А в леднике в обязательном порядке и запас провизии лежал: несколько горшков с зерном, парочка крынок с пеммиканом и еще что-то из «долгохранящегося». А когда на улице морозов не было (то есть где-то с апреля и до ноября) в доме часто висели и вязанки лука, причем они в «ассортиментный минимум» не входили, их как раз первые весенние путешественники и развешивали, чтобы следующим «слаще жилось». И они же обычно и кувшины с маслом (конопляным) там же оставляли: все ведь знали, что чтобы лук стал сладким, его поджарить надо. Но это было как раз «усредненной картиной», а этот конкретный трактир как раз примерно на этом же месте и был выстроен, на месте моего «первого дома» в прошлой жизни: народ решил, что место для постоянного поселения тут не самое удобное, но вдоль Яузы шла дорога из старого города в Пирогово, вдоль которой вообще только пара небольших деревушек появилось — а пешком из города в город идти нужно было дня три. И если идти пешком, то с собой еды на всю дорогу нести было уже трудновато — и вот как раз для того, чтобы еды много с собой не таскать, такие «трактиры самообслуживания» и строились. Ну а специально назначенные люди следили (используя уже гужевой транспорт) чтобы продукты в «трактире» всегда имелись…

Однако сегодня в трактире всего было заметно больше, чем было записано в «ассортиментном минимуме». В леднике (его я первым делом проверил) стояло два десятка бутылок с молоком, у плиты — шесть (!) бутылок (стеклянных, в самое последнее время начинавших набрать популярность) с очищенным конопляным маслом. Чугунков разных тоже было не три, а три раза по три, сковородок вообще четыре. А в сарае стояла здоровенная стальная наковальня: я таких сумел пару десятков отлить, и они у меня по-настоящему очень большими получились, точно больше центнера каждая. Ну а в избушке на стене висело несколько «монгольских» луков (причем еще «из неандертальского времени», с обкладками из носорожьего рога), десяток тулов со стрелами (явно у младшей позаимствованных), куча прочих в жизни необходимых мелочей. Ну а в избе вместо «традиционных» двухэтажных нар стоял мой любимый «котиковый» диван и мое кресло-качалка. И стол обеденный с четырьмя табуретками, на котором меня ждала «масляная» лампа…

Ну и прочие «блага жизни» прилагались: шесть кошачьих лотков в сумках, по дюжине стальных кошачьих мисок и по дюжине керамических, вдоль одной стены избы до потолка стояли коробки с мягким кошачьим кормом, сухого тридцать шесть пакетов за диваном было уложено. Четыре переноски, набитых моей уже одеждой, рюкзачок мой в шести экземплярах. И — отдельно — лежал как-то уложенный в пакет из «Пятерочки» мой зимний костюм из бобра. Так что жизнь заиграла новыми красками, по крайней мере довольно долго мне даже о пропитании особо беспокоиться не нужно. И я понимал, что любые запасы жракли все равно когда-то (причем довольно скоро) закончатся, но просто уверенность в том, что я в ближайшее время с голоду не помру, очень способствовала хорошему настроению.

Потому что на улице стоял июнь, причем последняя его неделя — и что-то сажать или сеять явно было уже поздно. Ну, кроме, разве что, репы — но вот репных семян мне «эти» отвесить явно забыли. Ну а с «дарами нетронутой природы» здесь точно было грустновато: грибы уже потихоньку пошли, но росли они только вдоль опушки, где в основном росли небольшие осины, березки, разная черемуха с рябиной — и иногда попадались ягодники (главным образом брусника и иногда черничники небольшие встречались), а вот в темном еловом лесу грибов что-то было не видно. Я понадеялся на то, что попозже грибы в лесу все же появятся, но на всякий случай тщательно обирал опушку леса, причем вообще все знакомые мне грибы брал: все, что было невозможно засушить, я сразу съедал, а что возможно, понятное дело, сушил. Мысль часть грибов засолить, у меня мелькнула, потому что в лесу попадалось довольно много волнушек — но она промелькала мимо: в традиционном трактирном коробе с солью этой соли было, на взгляд, килограммов пять, а запаса мне «эти» не предоставили: вероятно, решили, что мне и этой соли хватит.

Периодически я ловил рыбу: слава богу, «эти» мне принадлежности для рыбалки подкинули. Но особо рыбалкой не увлекался: рыбу хранить было особо негде, в леднике-то температура была выше нуля и там она дня три могла пролежать, а вот устраивать что-то вроде «новозеландского хранения» пока что просто не получалось: дров на то, чтобы печь постоянно топить, не хватало. Казалось бы: рядом дремучий лес — но с дровами действительно было довольно напряженно: свалить елку с толщиной ствола за полметра у меня