Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Откровенно говоря, на особо успешную охоту у меня особой надежды и не было: заяц — дичь не очень простая, а я — вообще ни с какой стороны на Бых похож не был. Но ведь иногда и мне зайца подстрелить удавалось, а на опушке я следов заячьих увидел довольно много. Но когда я вошел в лес, сильно удивился: снега там на земле не было совсем. У меня возле доме его уже больше полуметра слой образовался, а тут разве что в нескольких местах он был виден, да и то он там как-то кучками свален был. И до меня не сразу дошло, что весь падавший снег полностью на ветвях елок лежал, и он просто сквозь сплошной полог усеянных хвоей ветвей не просочился. Ну да, елки были снегом укрыты более чем неплохо, но и на них снег в основном на верхних ветках лежал. А так как на земле снега не было, то за зиму тут земля точно промерзнет неслабо — и всякая растительная мелочь просто зимой полностью вымерзала. И грибницы тоже вымерзали — а вот по свободной от снега земле всяким зайцам было бегать просто. Очень просто, и они здесь и бегали, причем чуть ли не стаями: самих их я не заметил, но вот заячьих какашек в лесу было достаточно. А местами и обрывки заячьих шкур валялись: рысям тут в суровую зимнюю пору было раздолье. В смысле пожрать, а вот насчет обустройства логова было сложнее, и две знакомые мне рыси прост выбрали единственные места, где логово можно было обустроить: под когда-то упавшими засохшими громадными елями. Я подошел к одному логову поближе посмотреть, как им там зимуется, и решил, что обустроились они неплохо: все же в этих местах в елках какой-то разрыв образовался и из берлоги даже были снегом присыпаны. Но я к ним все же не ради любопытства подошел, а «в погоне за добычей»: меня, так как с зайцами не сложилось, белки привлекли, и из удалось штук пять уже подстрелить. Ну что, котикам будет что пожевать, мне — я из беличьих шкурок себе рукавицы сделаю: этого элемента зимней одежды мне «эти» не доставили.

И рукавицы у меня появись еще до Нового года, а к марту я и легкой (весенней) курткой из белки разжился. А еще разжился шкуркой соболя, правда только одной. И жизнь у меня была спокойной и, можно сказать, размеренной, а удивляло меня лишь одно: я специально от людей не прятался, зимой, бывало, в тихую погоду дым из трубы столбом поднимался — но, похоже, это соседей вообще никак не заинтересовывало. Ну да, конечно, ничего интересного: просто кто-то поселился неподалеку и живет там себе потихоньку. И никого не трогает, так что и хрен с ним…

Ну да, я и сам так же поступал, но я-то вообще один жил, и с местными мне встречаться было все же пока еще страшновато. Зато теперь на охоту в ельник ходил почти каждый день, и в большинстве случаев возвращался я с добычей. Даже пару раз удалось зайцев добыть, но в основном у меня белки добывались и изредка тетерева. И белок с удовольствием котики употребляли (правда, для них я тушки все же варил: нафиг нам паразиты всякие нужны). А головы я относил рысям и им же отдавал изредка подстреливаемых ворон. То есть ворон мне всего три раза подстрелить вышло, а потом они меня близко к себе уже не подпускали — но я по этому поводу вообще не переживал: людям (да и котикам) ворон есть было просто противно. А уже в начале марта я заметил, как через лес пробежал олень — и решил, что его добыть будет очень кстати. Этот олень в лес забежал из довольно густого мелколесья и через пару десятков метров обратно в него убежал — но убежал он уже с двумя стрелами в тушке. А избытка стрел у меня не наблюдалось, так что я за ним тоже из еловой чащи вышел. И подойдя к лежащему зверю, я встретил, наконец, двух хроноаборигенов. Они внимательно посмотрели на тушку, затем на меня — и я впервые в этой жизни услышал человеческий голос:

— Ты кто?

— Я человек, живу тут.

— Ты тот, кто живет в страшном лесу?

Жизнь шестая: Люди как люди

Я тут, конечно, слегка затупил, по простой причине: на нынешнем языке слово «страшный» звучало точно так же, как и «злой». И поэтому и ответил встречным аборигенам… наверное, не очень в тему:

— А чего в этом лесу злого-то? Лес как лес…

— А в нем живут страшные звери, много в одном лесу. И другие звери в него заходить боятся, даже медведи не ходят.

Термином «страшный зверь» тут именовали рысь — ну а про рысей я очень много знал. Как, наверняка, и встретившиеся мне охотники, а в том, что это именно охотники, сомнений у меня не было: оба с луками, в руках у одного еще и рогатина, а у второго на поясов (то есть за веревкой, которой он подпоясал свой малахай) был заткнут топор. Между прочим, железный, и вроде бы еще у обоих были ножи — но какие, непонятно: на кожаном ремешке через плечо у них висели просто какие-то «длинные меховые мешочки», но из мешочков этих (на ножны, вообще-то, не похожих) торчали вроде как ручки ножей. Ну, я подумал, что ножей, однако уточнять не стал. То есть другое уточнил:

— Если зверя называть «страшным», то его, конечно, можно и бояться. А я называю их просто «рысь», и они для меня — всего лишь большие котики. Которые, между прочим, на людей вообще никогда не нападают.

— Котики? Это кто?

— А котики — это такие небольшие, но очень сильные и ловкие звери, они берегут зерно, которое люди выращивают, от мышей. И защищают младенцев, людям котики очень нужны. И рыси тоже могут дом от всяких врагов защищать, от волков, лис и прочем нечисти. Если рядом с домом живет рысь, волки никогда даже близко не подойдут.

— Они нападают на собак. И на овец. И на телят тоже нападают… бывает, что и на телят нападают.

— Они нападают только на тех, кто сам на них нападает. Ну и еду себе тоже иногда