Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

— Ты можешь с ними разговаривать⁈

— Нет. Но котики могут, а я умею разговаривать с котиками. И если их хорошо попросить… только это будет не очень быстро. Однако, раз у вас собак нет, то об этом мы потом поговорим, а сейчас я за семенами пришел. А что еще, кроме репы, у вас есть?

И домой я пошел, унося и репных семян крошечный туесочек, из березовой коры сделанный, и примерно по стакану гороха и конопли. А еще, что меня очень сильно порадовало, тут уже сеяли свеклу и морковку, так что мне и этих семян немножко дали. Совсем немножко, буквально по щепотке — зато выдали с дюжину свеклин (все же еще довольно мелких) и несколько морковин (эти уже «среднего размера» были). А еще местные (мужики только, бабы просто стояли в отдалении и молча за нашим общением наблюдали… за исключением трех баб, которые очень громко пытались успокоить ту, которая в волчьей шкуре вышла) принялись у меня выпытывать, «что котики любят», но не вообще, а в кулинарном смысле. И меня такой интерес несколько удивил, но очень быстро ситуация прояснилась: я же мужикам еще в лесу сказал, что «приглядываю за котиками», а они, оказывается, очень хотели вызнать, как все же «правильные топоры» делать. И мы ситуацию очень быстро разрешили: договорись, что я у себя дома чуть позже (после окончания полевых работ) местных кузнецов обучу. А еще обучу их спокойно ходить через «рысий» уже лес…

Посевная у меня прошла… успешно прошла: я просто разбросал по выжженным полянам примерно по половине содержимого горшков, хранящихся в леднике и разровнял поля деревянными граблями. Ну, еще туда же высыпал немного накопанного у реки песка. Немного совсем, мне пришлось в сумках перетаскать этого песка примерно по паре кубов на поляну. Но я за год мышцу подкачал довольно прилично, так что справился. И огородик возле дома разбил: там репу посеял, на отдельной «клумбе» высадил и свеклу, и морковку (то есть те корни, которые мне подарили: на следующий год, если все нормально будет, у меня и свои семена появятся). И, конечно, лук репчатый — но, боюсь, лук тысячелетний будет все же похуже нынешнего, однако нынешнего я вообще пока не увидел. Но наверняка увижу: раз слово в языке было, значит, им именно лук и называли.

А когда я с сельским хозяйством на текущую весну закончил, снова в гости к соседям сходил. И соседи к встрече меня даже приготовиться успели (хотя уже позже я узнал, что задачу им поставил практически неподъемную): они к моему приходу заготовили две заячьи тушки. Весенние, но все же не особо и худосочные, эти зверюги зимой тоже очень неплохо питались, объедая кору с густых ивовых кустов и небольших осин. Или еще чего-то себе пожрать находили, так что у зайцев только жира поменьше стало, а с мясом было все в порядке. И когда я повел «учеников» к себе уже в гости, я окончательно понял, почему рыси такое местечко себе для жизни выбрали.

Примерно с километр от деревни до «моего» ельника земля была какой-то болотистой, не болотом, но чем-то похожим — и все здесь заросло именно мелколесьем с преобладанием как раз осин. И осины больше частью стояли снизу обглоданными, а многие вообще наполовину съедены были. На верхнюю половину, очевидно, их как раз зайцы зимой и поедали. И скорее всего по этой причине «настоящий» лес там просто вырасти не успевал, а вот для зайцев тут было раздолье: летом (и даже весной уже) много сочной травы, зимой та же осина — и они в этом лесу (который, как мне пояснили, вдоль всего «рысьего» леса километровой полосой шел) очень успешно размножались. А рысям сюда дойти было не особо далеко — но зайцы тоже не дураки были: они подальше от рысей не мигрировали. Потому что ну что рысь: максимум один заяц в сутки — а на рысью территорию ни лисы, ни волки (которые часто зайцев убивали даже будучи сытыми) старались не заходить. Симбиоз такой получался зайцев с рысями, а когда все же кто-то (и чаще это не псовые были, а потомки обезьян) начинал на зайцев охотиться, многие убегали как раз в ельник: зимой там именно убегать было куда как проще, чем по глубокому снегу шастать. Причем чаще сего именно убегали: оказалось, не я один зайца только по случаю добыть могу, мужики сказали, что им тоже очень редко зверя этого добыть получается. Но тут они уж постарались, и добычу у себя в леднике почти неделю к моему приходу хранили…

Ну и по дороге вообще смешно получилось: я в сопровождении небольшой толпы аборигенов (а с кузнецами еще человек десять решило идти, думаю, чтобы при необходимости чтобы их от каких-то «неприятностей» защитить) зашел в лес и, когда мы уже больше половины пути по лесу прошли, я остановился и сообщил сопровождающим:

— Знакомьтесь, это ­ Кусь. Это у рыси имя такое: Кусь.

Неподалеку от тропы (а «тропу» я проложил как раз по границе угодий двух хищников) на нижней ветке здоровенной ели сидела хищная зверюга в внимательно на нас смотрела. Рыси-то быстро приручаются, даже взрослые рыси, и эти уже про меня кое-что знали. Так что я взял в руки одного зайца, подошел поближе в елке, положил мясо на землю и сказал (не рыси, а чтобы люди меня услышали):

— Это тебе от меня и от всех тех людей. Они — люди хорошие, плохого тебе не желают. Вот, мяском решили тебя побаловать…

Зверюга аккуратно спрыгнула с ветки, медленно подошла ко мне. Внимательно посмотрела на меня, потом на застывших на тропе людей, сначала зайца лапой потрогала, а затем, схватив его в пасть, с каким-то утробным урчанием убежала в лес. Ну да, охотиться сильно беременной кошке все же трудновато — но если тебе мясо приносят, то можно и без этого обойтись.

Второго зайца я просто положил на другой стороне тропы, точно зная, что Кись (так я вторую зверюгу для себя назвал) мимо подарка не пройдет. А то, что она нас встречать не вышла, так это от осторожности: раньше-то она в лесу одного меня встречала, а тут целая толпа в лес завалилась. И зайца я положил и дальше пошел, а народ за мной двинулся… осторожно, и не успели мы отойти и на полсотню шагов,