Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

со вставленными в них острыми осколками кремня. Однако появление стального серпа должно было уже в следующем году деревяхи с каменьями полностью вытеснить. То есть все же пока вытеснить частично: пока возможное производство стали ограничивалось тремя ближайшими деревушками. Причем небольшими, в самой ближней (она километрах в трех по прямой от моего дома находилась) народу (взрослых, всех, включая нескольких стариков со старухами и всех баб) проживало чуть больше сотни человек, в следующей (располагавшейся километрах в семи) — уже меньше сотни, а в «самой дальней», до которой было идти уже километров десять, жило около полутора сотен человек. Но эти деревни разместились в довольно узкой полосе между Яузой и Чермянкой, а всего в радиусе километров двенадцати от моего дома деревень этих насчитывалось точно больше десятка, и некоторые по численности населения были заметно больше мне известных. А если взять всю территорию Московской и Тульской области…

Взять-то я мог что угодно, но, как говорилось в старом анекдоте, кто ж мне даст-то? В смысле, информацию кто мне предоставит? Те, с кем я успел тут познакомиться, с уверенностью рассказывали еще о семи деревнях, а без особой уверенности уже о паре десятков, и о дальних у них информация была крайне скудной: «да, есть такая деревня, а вот сколько в ней народу живет, неведомо». И неведомо это было не потому, что информация какой-то особо секретной была, а просто потому, что она, информация такая, никому нафиг не сдалась. Но я же в институте разные науки учил, и слово «экстраполяция» мне знакомо — а вот с помощью экстраполяции у меня получалось, что на территории только Московской и Тульской областей жило, причем довольно неплохо, от ста двадцати до двухсот пятидесяти тысяч человек (и это только взрослых). И эти люди успешно вели не самое простое сельское хозяйство, железо добывали «по потребности», одевались, между прочим, отнюдь не в одни звериные шкуры.

Ну да, Римская Империя — это вот цивилизация, смотрите все на нее! Ну да, я посмотрел, издали, конечно, но хоть так глянул. И увидел, что кончился «климатический оптимум» — и населения во всей этой империи стало даже меньше десяти миллионов. А тут — самый что ни на есть «пессимум», а народ по-прежнему живет и даже в чем-то благоденствует. В смысле, вымирать точно не собирается: я еще нынешние «легенды и мифы» из чистого интереса поизучал, сказания разные — и пришел к выводу, что за последнюю сотню лет тут население не вымирало. Конечно, райской жизнь сейчас назвать было трудно, но…

В деревнях было довольно много разной скотины, и больше всего тут было свиней. То есть свиней много было летом и осенью, а за зиму из поголовье резко снижалось и уже в марте народ держал только свиноматок и пару хряков на всю деревню. А свиноводство странным образом привело к развитию плодоводства, а точнее — к яблоневодству: возле практически каждой деревеньки был высажен яблоневый сад. Правда, яблоки на них росли все еще практически несъедобные (для человека), но вот для свинок дерево, приносящее каждый год килограммов по сто яблок, оказалась очень полезным. Причем яблоки с нее большей частью даже не опадали сами буквально до наступления морозов, то есть и со сбором урожая можно было не особо спешить. А свинки, месяц до забоя кормимые именно яблоками, по словам местных, становились намного вкуснее. Вот только яблоки были мало что противные, но еще и мелкие: в саду они в большинстве случаев получались сантиметров около трех в диаметре. Но в лесу (где яблони тоже попадались) яблоки были еще меньше…

А еще у свиноводов существовали очень жесткие правила «селекции»: свиноматки всегда выбирались из «собственных» поросят, причем хрюшек на развод оставляли из осенних опоросов, выбирая «самых шустрых и больших». А вот хряки привозились из других деревень, и тут тоже действовали жесткие правила: хряков на развод брали из деревень «шестых по реке или четвертых по дороге», и из одной деревни их брали не чаще, чем через двадцать лет. Хряков меняли каждые пять-шесть лет, свиноматок — строго через четыре года, но чтобы эти правила соблюдать, тут были налажены очень неплохие коммуникации между деревнями. И во всех деревнях, расположенных возле рек (то есть просто во всех) имелись относительно приличные плавсредства. Если речка была маленькой, то в деревне простые лодки-долбленки были, если речка была уже приличной, то уже что-то вроде лодей люди заводили… кстати, такая большая лодка как раз лодьей (с ударением на «о») и называлась. Так что организовать экспедицию за солью мне казалось делом не особо сложным.

А еще народ с удовольствием разводил коров (уже на коров похожих, хотя не очень-то и удойных… по моим представлениям не очень), лошади имелись в приличных количествах — и лошадей уже не для пополнения мясных рационов держали: на них (правда во вьюках) перевозили всякое между деревнями. А еще на лошадях просто люди ездили, но не туристы, а те, кто договаривался о междеревенской торговле — и благодаря этому любые новости тут распространялись очень быстро. И я это на собственной шкуре почувствовал уже в начале ноября, когда ко мне в гости приехала целая делегация таких «переговорщиков» на предмет уточнения моих планов как по поводу производства стали, так и по поводу перспектив «правильного земледелия». Да, здесь и сейчас никакого «централизованного правительства» не существовало, но деревенские, скажем, руководители как-то очень быстро и ловко народ на решение важных вопросов умудрялся организовывать.

Существование подобной «децентрализованной державы» меня несколько, конечно, удивило, но… вероятно, просто не все обнаруженные сотрудниками «Куликова поля» стоянки человеков в Тульской области в одно время существовали, однако их там все равно сейчас было довольно много: примерно треть из «гостей» как раз из тех краев ко мне приехали. На лошадях, и на нынешнем языке человек, которые ехал на лошади, назывался «конник», но это если он просто на лошади ехал, без седла. А седло (со стременами, правде не совсем для меня «современными»), назывались «гуня»: вот ведь повод для развития разной там конспирологии, ведь тот, кто ехал на коне с седлом, часто назывался «гунник»…

И вот в общении я этими «конниками» я выяснил, что мои «предварительные расчеты» по поводу численности народа были, скажем мягко, несколько неверными: народу здесь было раза в полтора-два больше, чем я думал. И народ этот на самом деле представлял собой единую (и довольно мощную) цивилизацию. Да, странную, да, без центрального какого-то правительства — но эта