Не буди Лихо - Александра Стрельникова

опаляюще-холодный ночной воздух. В голове мутилось, но она не позволяла себе проваливаться в сон, который всегда настигал ее после того, как она лечила… «Лечила! Как бы не так! На черное дело был пущен магический дар!»

Александра совершенно не представляла, где находится, и куда ей следует идти, но это в данный момент и не заботило ее. Главное было просто оказаться подальше от страшного места. Всхлипывая, она оттолкнулась от стены и неуверенно пошла прочь, потом, испугавшись чего-то, пустилась бегом, оскальзываясь и едва дыша сквозь душившие ее рыдания. В какой-то момент, не удержав равновесие, она упала, тяжело ударившись боком об обледенелую мостовую — днем солнце припекало уже достаточно, чтобы с крыш потекла капель, но ночью все опять прихватывало морозцем, и тротуары превращались в настоящий каток. Александра попыталась подняться и не смогла — ноги не держали ее. Она вновь оказалась на земле, да так и осталась сидеть у порога какой-то темной ничем не примечательной двери, совершенно лишившись сил и отчаявшись…

Глава 49

Хотя все в Чемесове рвалось немедленно мчаться в особняк Орловых, ему удалось обуздать себя — на сей раз ошибки быть не должно. Поэтому вначале он поехал на службу, а уже после, отдав распоряжения об охране Анны Сафроновой, запасшись официальными бумагами на арест подозреваемого и прихватив с собой четырех дюжих парней, устремился к особняку Орловых. Вот только Игоря Викентьевича там не оказалось.

— Он ушел еще вечером, Иван Димитриевич. Мы поругались за ужином. Дело чуть не дошло до драки. Я обвинил его в том, что это по его приказу меня побили тогда, в декабре, а он… Иван Димитриевич! Он знает, что это я… — Миша запнулся и отвел глаза. — В общем, пока я трусливо глотал собственные сопли, он ушел.

— Не вини себя. Как бы ты сумел ему помешать?

— Я мог бы проследить…

— Хвала небесам, что ты не сделал подобной глупости! Вспомни, что случилось с Олегом Федоровичем. А он уж не чета тебе — профессионал, каких мало. Ну что ж… Посидим, подождем. Должен же он вернуться! Устраивайтесь поудобнее, ребятки. До утра времени много.

Но когда утро все-таки наступило, потом часы в гостиной пробили полдень, а Игорь Викентьевич так и не появился, предвкушение скорой встречи с врагом лицом к лицу сменилось в душе Ивана черным отчаянием.

— Ведь ушел, сволочь! Опять ушел!

— Он вернется, Иван Димитриевич. У него тут все вещи. Сами видели.

— Нет, брат. Здесь его ждать уже бесполезно. Но каков! Птица-гамаюн, а не человек — действует так, будто будущее наперед знает… Или просто везет ему так фантастически... И вот что же мне теперь делать?!

* * *

Петя Доркашов, честно охранявший всю ночь сон Анны Сафроновой, теперь с неохотой должен был признать, что вынужден сдать свой приятно волнующий пост — прибыли два внушительных человека в одинаковых серых пальто и невозмутимо замерли по сторонам от хлипкой двери крохотной квартирки юной студентки-медички. Оставшись не у дел, Петя прикинул так и эдак и решил, что нечего зря терять время. Дело убитого студента, расследованием которого все это время он и занимался, так и висело на шее мертвым грузом. А тут словно знак свыше: доходный дом, в котором жила Анна Сафронова, оказался на том же острове и стоял совсем недалеко от того места, где произошло злосчастное убийство.

Подняв воротник, чтобы уберечься от холодного, по-февральски пронзительного ветра, он затрусил в нужную сторону и через четверть часа достиг тихой улочки, с одной стороны ограниченной высоким глухим забором, а с другой уставленной серыми доходными домами. Жителей того, где жил убитый студент, и того, что стоял справа от него, Петя уже опросил. Теперь предстояло прошерстить дом, что был слева.

Петя предпочитал начинать сверху. Он поднимался на последний этаж и оттуда, постепенно спускаясь, планомерно обходил все квартиры. Днем дома в основном были старики и женщины с детьми, но Петю это вполне устраивало, потому что именно эти люди могли видеть или слышать то, что его интересовало.

Он уже побывал у многодетной матери, которая согласилась говорить с ним лишь при условии, что он покормит кашей ее младшенького, пока она собирает в гимназию старшего сына. Потом чуть не сорвал горло, беседуя с совершенно глухим стариком. Вместо того чтобы отвечать на вопросы гостя, которых все равно не слышал, дед пустился в воспоминания о своей далекой юности, и Петя едва вырвался от него. После была квартира, жильцы из которой съехали еще до того, как произошло убийство, а новые вселились лишь два месяца спустя, две квартиры, где жили очень занятые холостяки. Их и сейчас не было дома, но Петя еще в прошлый раз выяснил, что они приходили домой только ночевать, а спали оба заслуженно крепко. Постепенно он добрался до первого этажа и позвонил в квартиру, где, как он помнил, проживала одинокая неприветливая старуха. И на этот раз она впустила его к себе крайне неохотно:

— Ходишь все, ходишь. А толк-то есть, спрашивается?

— Будет, Юлия Януарьевна! — бодро ответил Петя и бочком протиснулся в захламленную комнату, мебелью из которой вполне можно было обставить еще три такие.

Брезгуя садиться на облезлые стулья, Доркашов остановился, облокотившись на мраморную столешницу большого резного буфета. Вопросы, уже навязшие в зубах, слетали с языка почти автоматически, мозг фиксировал в ответах лишь что-то новое, то, чего не говорилось раньше, а поскольку такового не было, глаза свободно шарили по сторонам, перебегая с одного предмета на другой. Внезапно взгляд зацепился за нечто необычное в этой убогой, словно заплесневелой обстановке. На колченогом столике у окна лежала шапочка. Изящная женская шапочка из голубой норки. Новая и явно дорогая. Она выглядела здесь настолько инородной, что Петя даже замолчал, задумчиво уставившись на нее.

— Ты чего сюда явился? Мелешь чепуху, а сам только и высматриваешь, что бы стибрить!

— Ну что вы, Юлия Януарьевна! Как можно!

Петя уткнул взгляд в мрамор столешницы буфета и принялся пальцем выводить на нем какие-то узоры, при этом бормоча конфузливо:

— Вот вы какая, оказывается, внимательная! Неужели ж ничего тогда подозрительного не заметили? Ведь…

И тут он даже подавился — в маленькой хрустальной вазочке с отбитым краем одиноко лежало золотое обручальное кольцо! Причем свет на него падал так, что зорким молодым глазам Пети был отчетливо виден вензель на его внутренней стороне — буквы «А» и «О» в центре