Не буди Лихо - Александра Стрельникова

Зельдин взглянул на Ивана уже с гораздо большим вниманием, чем раньше. Пользуясь этим, Чемесов начал торопливо рассказывать. И если в начале повествования Зельдин еще продолжал есть, то к концу вилка его, давно забытая, лежала в стороне.

— М-да. История более чем скверная. Мне понятны ваши мотивы, да и самому искренне жаль несчастного юношу, но, честно вам скажу, я не вижу возможности добиться помилования.

— Это еще не все, господин Зельдин.

Иван полез в карман и бережно достал дневник Ирины Румянцевой, как последний аргумент и свое главное оружие.

— Это доверила мне нянька Александры и Михаила Румянцевых. Теперь я передам записи вам, если вы готовы взяться защищать Мишу.

— Что это?

— Дневник их матери, Ирины Румянцевой. В нем вы найдете некоторые более чем деликатные подробности, которые лично меня повергли в шок… Я просил бы вас быть максимально корректным с этим… В общем, вы сами поймете, когда прочитаете.

— Вы умеете заинтересовать, господин Чемесов.

— Так вы беретесь?

— Юноша, как я понимаю, еще дома?

— Да. Я не могу арестовывать его, пока его сестра в руках преступника…

Зельдин смерил Чемесова внимательным взглядом, но ничего не сказал. Молчал он долго, рассеянно глядя в сторону сцены. Иван уже начал испытывать сильнейшую неловкость, когда он, наконец, повернул голову:

— Я был знаком с графом Орловым и немного знаю его жену. Очаровательная женщина… Такая трагедия! Сколько, вы говорите, ее брату лет?

— Семнадцать. — Жить да жить…

Чемесов кивнул, загораясь надеждой.

— Вы ведь знаете — мое время расписано по минутам…

— Это общеизвестно, Борис Антонович, но… Но вы ведь уже согласились?

Зельдин рассмеялся и, погрозив Ивану пальцем, кивнул:

— Похоже на то...

Они просидели еще почти два часа, обсуждая аспекты дела, обмениваясь мнениями и уже совершенно не обращая внимания на веселящихся вокруг людей и обычно трогавшие Зельдина чуть не до слез баллады, спетые юными сиренами.

— Завтра утром я пришлю вам все документы по делу Орлова, — Чемесов поднялся из-за стола.

Борис Антонович тоже встал, заключив:

— Буду ждать. К этому моменту я постараюсь прочитать вашу тетрадку. Надеюсь, она действительно содержит нечто такое, что сможет помочь в нашем почти безнадежном предприятии.

— Не сомневайтесь. Еще раз спасибо вам большое, простите, что помешал вашему отдыху, и до свидания.

— И вам до свидания, Иван Димитриевич. Сообщите мне, если станет что-то известно о судьбе Александры Павловны. Такая прелестная женщина, и такая судьба…

Иван, не желая продолжать мучительную для себя тему, поспешно простился и пошел к выходу из шумного зала, в котором настоящее веселье еще только начиналось. Едва он вышел на улицу, тишина ночи оглушила его. Было такое ощущение, что уши внезапно заложило. Только через некоторое время он смог слышать обычные негромкие звуки — скрип снега под ногами, шелест ветра, тяжелые вздохи паровой машины, которая давала «Яру» тепло.

— Что-то вы больно рано, барин. Да и трезвехонький, — плутовски подмигивая Ивану, проворчал билетер дирижабля, когда тот отвалил от швартовой мачты, направляясь по раз и навсегда затвержденному маршруту от острова к острову.

— Дела, брат, дела…

— Ночью-то какие ж дела?

— Какие дела? Да хуже не бывает…

* * *

К Чемесову кинулись, едва он появился на службе:

— Иван Димитриевич! Нашли свидетельницу, которая видела, как похищали Орлову!

— Где она?

— В вашем кабинете. С Кошкаревым.

Прыгая через две ступеньки, Иван помчался наверх. Дядя Женя с комфортом расположился за его столом, а напротив устроилась молоденькая миловидная девушка с задорно вздернутым носиком, усыпанным неувядающими даже в конце зимы веснушками. Кошкарев поднялся:

— Ну, наконец-то!

Иван учтиво поклонился девушке и представился:

— Судебный следователь по особо важным делам Чемесов Иван Димитриевич.

Девушка живо вскочила на ноги и по-мужски уверенно протянула ему руку для рукопожатия:

— Анна Сафронова, студентка. Я изучаю медицину, а в больнице подрабатываю. Я уезжала к родственникам на поверхность и вернулась только сегодня. Жаль, что так совпало, потому что я действительно видела все — в тот день именно я дежурила в приемном покое и поэтому находилась там неотлучно. Было еще достаточно рано, народу почти никого, вот я и глазела по сторонам.

— Одно из самых полезных занятий, я вам доложу, — проворчал Кошкарев и подмигнул хорошенькой свидетельнице.

— Что же вы видели?

— Сначала пришла эта светловолосая дама. Спросила, где поместили господина Иевлева. Я сказала, и она пошла наверх. Потом входит мужчина.

— Сможете узнать его?

— Такую особь мужеского полу быстро из головы не выкинешь, — рассмеялась Анна, невольно заражая Ивана своим оптимизмом и жизнерадостностью.

— Итак, что же было дальше?

— Он совершенно не обратил на меня внимания, чем, конечно же, серьезно ущемил самолюбие, и проследовал к лестнице, куда только что ушла та молодая дама. Через какое-то время он однако спустился и остановился, явно пребывая в нерешительности. И тут входит еще один посетитель. Он заговорил со мной, спрашивал, можно ли попасть на прием к одному из наших специалистов. Я записала его, а потом, раз уж взялась за бумаги, принялась приводить в порядок и другие записи, но вдруг мое внимание привлек разговор. Говорили негромко, и мне не очень хорошо было слышно, но, знаете, что-то в интонациях насторожило… Сама не знаю, но, короче говоря, что-то заставило меня обратить на них внимание. Смотрю — это давешний пациент и тот красавчик, что пришел до него. Потом они разошлись — один торопливо вышел на улицу, а другой, потоптавшись немного, словно не решаясь на что-то, двинулся к лестнице.

— Это который?

— Второй, тот, что хотел обследоваться у окулиста. А через некоторое время смотрю — спускается, а на руках у него женщина. Глянул, что я таращусь на него, и говорит: «Дама в интересном положении. Потеряла сознание. Муж побежал за паромобилем… Наверно, уже ждет». И вышел. Вот и все.

— Фамилию этого пациента помните?

— Нет. Но, если посмотрю на свои записи в журнале, то вспомню.

Глава 48

— Анна… Не знаю вашего отчества, — Чемесов молитвенно сложил на груди руки. — Голубушка, может, вы сможете сейчас поехать со мной в больницу, чтобы все выяснить?

— Конечно же, я смогу поехать с вами, если это так срочно! Дома меня никто не ждет — я сама себе госпожа.

— Спасибо вам преогромнейшее. После я провожу вас до дома.