Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Ох, Савельев!

— У меня младшенький приболел. Проплакал всю прошлую ночь, что я дома был, а днем остальные архаровцы так по дому носятся, что не прилечь, а там уж и на дежурство заступать. Первый раз так осрамился — на службе заснул, и на тебе! Сразу такая беда случилась!

— Уйди. И слушать тебя тошно. У тебя под носом преступник туда-сюда ходил, а ты дрых бессовестно!

— Иван Димитриевич… Я вам клянусь! Носом землю рыть буду, а найду гада! — Уйди лучше! Уйди!

Савельев, пятясь, выбрался из кабинета Чемесова и тихонько прикрыл за собой дверь.

«Что за фантастическое везенье у этого мерзавца?! Или все-таки действительно магия? Наделен ли талантом отводить глаза Игорь Орлов? Вот бы узнать, и все разом встало бы на свои места! Но он же не дурак, чтобы сознаваться в подобном. Зато я чувствую себя просто-таки болваном безмозглым. Ах, Олежка! Если бы ты очнулся! Ты всегда умел вправить мне мозги. А так я ни о чем, кроме своего бесконечного страха за Сашу, и думать не могу… Как узнать, где она? Как помочь, защитить?..»

* * *

Миша с того момента, как Чемесов сообщил ему о похищении Саши, лишился сна и покоя. Ночь, которую он провел, дожидаясь новостей из полиции, куда Иван увез Игоря Викентьевича, показалась ему самой долгой в жизни. А когда под утро Орлов как ни в чем не бывало вернулся домой и неспешно прошел в свою спальню, Михаил уже совершенно не представлял, на каком пребывает свете от волнения и полного непонимания происходящего. Пойти к Ивану Димитриевичу? Но тот велел ему быть дома в надежде, что неизвестный похититель (по всей видимости, все-таки не Игорь Викентьевич, поскольку он спокойно спит в своей кровати) потребует денег или еще как-то проявит себя. Что же делать? Ах, если бы он мог хоть как-то помочь!

Орлов встал лишь когда большие напольные часы в гостиной пробили пять часов вечера. Александры, до сих пор выполнявшей роль связующего звена между братом, сразу невзлюбившим гостя, и Игорем Викентьевичем, в свою очередь отвечавшим ему холодным безразличием, не было, и в столовой за ужином царила гнетущая тишина. Однако к концу трапезы Миша все-таки не выдержал:

— Господину Чемесову что-то удалось выяснить касательно Сашиной судьбы? — Господин Чемесов попал пальцем в небо, юноша, — удовлетворенно усмехаясь, откликнулся Орлов.

— Как вы можете сейчас шутить?! — вспылил Миша, вскакивая из-за стола и отбрасывая прочь салфетку. — Вы… Вы бесчувственный негодяй! А еще смели утверждать, что любите мою сестру!

— Тише, тише, господин Румянцев. А то как бы я не попросил вас из дома, принадлежащего моей семье, в котором вы проживаете исключительно из милости. — А по-моему, вы сами живете здесь незваным и безо всякого на то разрешения истинного хозяина! Нас с Сашей, по крайней мере, пригласили, а вас? Василий мертв, так что вы здесь делаете до сих пор?

— Не вам, голубчик, в таком тоне рассуждать о смерти графа Орлова! — рассвирепев и тоже вскакивая из-за стола, прошипел Игорь Викентьевич.

— Я буду рассуждать о нем в том тоне, в каком он того заслуживал! И вообще я начинаю думать, что Николай Станиславович — невероятное исключение, потому что все остальные известные мне члены семейства Орловых вызывают лишь отвращение!

— Ах ты щенок!

Сжимая кулаки, Орлов двинулся к Мише, огибая стол, но тот не стал его дожидаться и тоже пошел по кругу, перехватывая руками спинки стульев.

— На этот раз будете бить сами? — Миша и сам не знал, как вылетела из его рта эта фраза, но эффект, произведенный ею, оказался подобен взрыву большой паровой машины.

Сначала Орлов замер, потом лицо его перекосила такая бешеная ярость, что Миша даже присел, испытав инстинктивное желание спрятаться за столом. Однако самого страшного, того к чему он уже почти приготовился, не произошло — нечеловеческим усилием подавив в себе гнев, Игорь Викентьевич опустил кулаки, усмехнулся и пошел прочь. Но не удержался и с порога проговорил:

— Не хочу пачкаться о грязного убийцу!

Он вышел, а Миша, дрожащей рукой ослабив узел галстука, рухнул на стул.

* * *

Александра почувствовала, что озябла, и только теперь задумалась о своей одежде. На ней осталась одна лишь батистовая сорочка. Больше ничего из ее вещей в комнате не было. Только на вешалке, прибитой к двери, одиноко поникла шаль, которую ей связала нянюшка… Александра с удовольствием укутала ею плечи — возвращаться в постель по-прежнему не было никакого желания. На столике у кровати она увидела гребень и решила, по крайней мере, привести в порядок волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам и спине. Расчесать их было нелегко. Не обихоженные несколько дней, они спутались, а кое-где даже сбились в колтуны. Морщась и шипя сквозь зубы, Александра все-таки справилась с ними и заплела тугую косу, но когда собралась положить уже ненужный гребень на тумбочку, то уронила его на пол. Нагнулась и под кроватью с радостью обнаружила не только отскочивший туда гребешок, но и свои ботинки. Это почему-то придало уверенности.

От обеда Александра отказалась, как и задумала. Та же участь постигла и ужин, хотя Ягуарьевна уговаривала ее поесть поплотнее, аргументируя это тем, что человек с запиской Александры уже ушел, и, того гляди, следовало ждать гостей, а там и отправляться домой, для чего лишние силы ох как не помешают, но веры тюремщице не было никакой.

Каково же было ее изумление, когда поздним вечером в убогую комнатушку, ставшую пристанищем для Александры, пригнув голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, вошел Игорь Викентьевич Орлов.

— Ах, Сашенька, как же вы перепугали всех нас! Чего мы с Мишей только не передумали! Ушли, ничего не сказав, а потом и вовсе исчезли! Полиция уже сбилась с ног, разыскивая вас.

Ей показалось, или в его голосе действительно прозвучала издевка?

— Вы можете прямо сейчас увезти меня домой?

— Я немедленно пошлю того парня, что привел меня сюда, за паромобилем, Сашенька, — проговорил Орлов, присаживаясь на край кровати.

Взгляд его при этом жадно ощупывал ей обнаженные плечи и едва скрытую полупрозрачным батистом грудь. Александра обхватила себя руками, но Орлов, схватив ее запястья, с силой развел их в стороны и прижал к стеганному одеялу.

— Вы прекрасны, Сашенька. Я отдаю себе отчет, что мое желание обладать вами выходит за рамки приличий, но ничего не могу с собой поделать.