Не буди Лихо - Александра Стрельникова

Так оно и получилось. Когда Иван в сопровождении двоих дюжих полицейских входил в дом, Орлов едва успел просмотреть газету до конца. Заметив в дверях знакомую фигуру, Игорь Викентьевич демонстративно взглянул на часы:

— Престранное время вы выбираете для своих визитов, господин Чемесов.

— Что делать, если вы пренебрегаете моими более чем вежливыми приглашениями, господин Орлов. Скажите спасибо, что я не распорядился доставить вас в управление под конвоем, — Чемесов снял пальто, небрежно бросил его на спинку дивана, а сам разместился в кресле напротив Игоря Викентьевича.

Орлов наблюдал за его действиями, иронично вскинув бровь:

— Надо понимать, что вы здесь надолго.

— Это будет зависеть от многих причин. А для начала прошу сообщить, где вы сегодня пропадали весь день.

— Полагаю, это мое личное дело.

— А по-моему, уже нет. Сегодня утром из больницы, где лежит Олег Иевлев, похищена Александра Павловна Орлова. Причем похищение произошло на глазах у нескольких врачей, которые достаточно подробно описали мужчину, унесшего ее. Описание идеально подходит к вашей персоне, сударь. Теперь вы по-прежнему станете утверждать, что ваши сегодняшние передвижения не касаются полиции?

— Как похищена?! — вскричал Орлов, отшвыривая газету и так сжимая подлокотники кресла, что побелели пальцы. — Что вы городите?

— Некто высокого роста, темноволосый, вашего возраста и телосложения, сказавшись ее родственником, вынес графиню из больничного покоя на руках, пользуясь тем, что ей стало дурно. После этого Александру Павловну никто не видел.

— Какой кошмар! И как вы можете говорить об этом в таком тоне?!

— Только не надо патетики, сударь. Давайте вернемся к моему вопросу. Где вы были в течение дня?

— Уж не хотите ли вы сказать…

— Хочу, но не буду. Так что просто ответьте на вопрос, господин Орлов. Это много больше поможет делу, чем все ваши словесные выверты!

— Если вас интересует мое алиби, господин Чемесов, то, боюсь, я буду вынужден разочаровать вас.

— Вот как?

— Да, так. После вашего ночного кавалерийского наскока я был в отвратительнейшем настроении. Дома сидеть не было сил. Поэтому оделся потеплее и просто бродил по улицам.

— Целый день?

— Нет, отчего же? Когда совсем замерз, зашел в какой-то ресторанчик… Даже не помню, где это было… А потом купил билет в цирк.

— Поня-ятно, — проворчал Иван, взвешивая услышанное. — Жаль только, что никто не сможет подтвердить ваш рассказ.

— Не могу не согласиться, но таковы факты.

— В таком случае, вам придется проехать со мной, господин Орлов.

— Силы небесные, зачем?! Вместо того чтобы искать негодяя, похитившего Сашеньку! Быть может, ее убивают сейчас!

Орлов схватился за голову, а Иван почувствовал, как черный ужас, который он целый день подавлял усилием воли, рвется наружу. Так словно был воплощением того, чьим именем Чемесова и прозвали. Сделали это в шутку, с издевкой. А тут-то все было всерьез! Одноглазое Лихо, кошмар любого живущего хоть на поверхности, хоть на островах, скалило зубы, готовое уничтожить мятущийся разум, и Чемесову потребовалось все его самообладание, чтобы вновь загнать этого голодного зверя обратно в его логово:

— Довольно разговоров. Собирайтесь.

Одного из тех сотрудников, что приехали с ним, Иван отправил к Быстрицкому. Он хотел немедленно знать — Орлов или кто-то другой увез Александру из больницы. Никита привычный к внезапным ночным вызовам приехал очень быстро, но категорически заявил, что человек, которого ему показали, хоть и похож по каким-то совершенно общим признакам на того, кто был в больнице, но нет! Это не он!

— Как не он?! — Иван даже растерялся.

— Прости, дружище, если сломал твои построения, но — увы!

— Что ж за ерунда-то творится?! — почти простонал Иван.

В этой ситуации ему оставалось лишь одно, и он не стал медлить. Полицейский курьер был отправлен на тюремный остров с приказанием немедленно доставить в следственный департамент тех двоих громил, которые били Мишу. С понятной целью: чтобы опознать в Орлове человека, заказавшего это преступление. Сообщив об этом Игорю Викентьевичу, Иван почти час сверлил его взглядом. Но так и не увидел на красивом лице Орлова ни тени страха или неуверенности, которые мог бы испытывать, между прочим, любой, даже самый законопослушный человек, оказавшись в руках полиции по подозрению в совершении столь тяжких преступлений.

Орлов читал газету, курил, придирчиво изучал свои ногти, просто смотрел в потолок, то принимаясь насвистывать, то напевая что-то себе под нос.

— И после этого я сухарь? Где же ваша великая скорбь? — негромко произнес Чемесов и впервые заметил, что самоуверенность Игоря Викентьевича поколеблена — он покраснел. — Что, вышли из роли, увлекшись азартом погони?

Орлов глянул злобно, но ничего не ответил, хотя губы его даже дрожали — от стольких нелестных эпитетов в адрес Ивана ему пришлось удержаться.

Глава 43

Посланный в тюрьму вернулся, но, когда заглянул в кабинет Чемесова, выглядел так странно, что Иван решил переговорить с ним не при задержанном.

— Что случилось?

— Иван Димитриевич! Беда! Пошли за ними в камеру, а они оба мертвые! Задушены! По всему — только-только. Еще теплые были. Свои же и угробили. А кто? Вы ж знаете, сколько в камере человек сидит, и все будут молчать как рыбы.

Чемесов постоял, глядя перед собой, потом с силой потер ладонями лицо и, не сказав ни слова, пошел обратно в кабинет.

— Господин Орлов, я вынужден принести вам свои извинения за причиненное беспокойство. Вы можете быть свободны.

Игорь Викентьевич, усмехнувшись чуть заметно, кивнул и поднялся. Когда он уже был в дверях, Иван негромко окликнул его:

— Спокойной ночи, сударь. Надеюсь, вам иногда снится то, что вы успеваете сделать за день!

— Спокойной ночи и вам, господин Чемесов. И помните, если я замечу, что кто-то из ваших трется возле меня или моего дома, или вы сами еще раз потревожите меня среди ночи, я буду жаловаться вашему начальству. И уж поверьте, я найду способ сделать свои претензии столь весомыми, что вам не поздоровится. Прощайте.

— До свидания, — выдохнул Чемесов, прилагая почти нечеловеческие усилия, чтобы не броситься на Орлова и не разбить его самодовольную рожу. Почему-то, хотя этот вечер оказался совершенно, фатально провальным, Иван теперь был абсолютно уверен — его подозрения в отношении Игоря Викентьевича Орлова не просто плод ревнивой подозрительности. Что-то едва ощутимое в поведении Орлова, что-то незримое, однако безошибочно уловленное знаменитым чутьем, тренированным сыскарским нюхом, превратило подозрения в уверенность. Но