Не буди Лихо - Александра Стрельникова

в надежде, что придет сестра, но ее по-прежнему не было. Лишь ненадолго вернулся Игорь Викентьевич, но вскоре снова ушел, и Миша опять остался предоставлен сам себе. Поняв, что поддержки ждать неоткуда, он сел в свое любимое кресло, уткнул лицо в ладони и принялся по крохам собирать мужество, чтобы решиться на поход к следователю. Сможет ли он снова солгать, глядя в глаза Ивану Димитриевичу, после того, что тот сказал им с Сашей этой ночью? Как страшно! Миша почувствовал дурноту, живот скрутило болью. Он вздохнул так глубоко, как только мог, и решительно поднялся, поняв, что если просидит так еще немного, накрутит себя до нервного срыва.

И в тот момент, когда он шагнул к дверям, они с грохотом распахнулись, и в комнату ворвался Чемесов собственной персоной. Он кинулся вперед и ухватил мгновенно утратившего всю свою решимость Мишу за грудки:

— Где твоя сестра? Когда она ушла из дома? Одна? Что она тебе говорила вчера? Где Орлов? Видел ты кого-нибудь из них днем?

Эта атака повергла Мишу в совершеннейшее оцепенение. Он только хватал воздух ртом, чувствуя, что вот-вот грохнется в обморок, как девица на первом балу. Чемесов смерил его взглядом, подтащил к креслу, совсем не бережно плюхнул в него и куда-то исчез, а когда вернулся, то нес рюмку водки.

— Пей! Миша проглотил содержимое хрустальной стопки одним мучительным глотком, передернулся и вновь уставился на Ивана круглыми немигающими глазами. — Где Александра Павловна? — с нажимом спросил Чемесов.

— Н-не зн-наю. Д-дворецкий г-говорит, у-ушла рано утром. П-пока не п-приходила. — Орлов? — Т-тоже. Т-только он был здесь с час назад, но быстро ушел.

— Леший его забери! — Чемесов забегал по комнате.

Миша изумленно следил за его перемещениями, потом сглотнул и, внутренне собравшись, произнес, словно прыгнул в ледяную воду:

— Иван Димитриевич, я должен вам признаться…

— Не сейчас! — посмотрев на юношу как-то странно, отрезал Иван. — Мне понадобится твоя помощь, Михаил. Я боюсь об этом думать, но похоже, что твоя сестра похищена.

Глава 40

— Что? — пролепетал, почти ничего не соображая, Миша, потом вдруг ахнул, вскочил с кресла и, бросившись к Ивану, выпалил: — Как похищена?

— Она была у Олега Иевлева в больнице. Судя по всему, пыталась ему помочь по-своему, как может только она. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Ее нашли на полу в глубоком обмороке и пока разбирались, что к чему, в дело вмешался какой-то человек, который, назвавшись ее родственником, унес твою сестру из больницы. Описание этого мужчины совпадает с описанием убийцы Наташи Петренко, но и идеально подходит Игорю Орлову. Больше графиню никто и нигде не видел.

— Бедная Сашенька… Мне никогда не нравился этот тип!

— Спокойнее, у меня нет никаких доказательств. Единственное, что я пока что могу ему инкриминировать — это заказ на твое избиение, голуба-душа. И то только в том случае, если он будет опознан нанятыми им парнями.

— Но Саша…

— Мать его! Ну почему все происходит, когда меня нет рядом?!

— Вы думаете, ее похитили с целью выкупа? — с надеждой спросил Михаил, тараща глаза — он впервые видел Чемесова в таком состоянии, что тот даже позволил себе грубое ругательство.

— Время покажет. Время покажет. А пока я очень рассчитываю на тебя.

— Я готов на все, Иван Димитриевич.

— Так вот. Ты будешь сидеть дома. Если Орлов объявится вновь, во что почему-то не верится, ты должен всеми правдами и неправдами удержать его здесь и тут же тихонько отправить гонца за полицией. Пост я у дома поставить не могу — людей свободных нет, да и опасно. Он хитрющий лис, враз почует. И смотри, чтобы никакого авантюризма и геройских поступков, Михаил! Заклинаю тебя. Ни к чему хорошему это не приведет, уж поверь моему опыту.

— Но, может, это все-таки не Игорь Викентьевич? — пролепетал Миша. — Он влюблен в Сашу, а вы…

Иван поморщился:

— Время разговоров о ревности, дурных помыслах и прочей ерунде кончилось, Миша. Если мои подозрения окажутся ложными, я готов публично принести свои извинения. А пока… Пока не грусти, мальчик.

Иван хлопнул юношу по плечу и ушел столь же стремительно, как появился. В этом непрекращающемся движении, выматывая себя до упаду, Чемесов только и находил успокоение своему волнению, своей боли, снедавшей его изнутри. Сашенька… Хрупкая, добрая, любимая до безумия, в руках у хищника, который не остановится ни перед чем в достижении своих целей! Орлов, если это конечно его рук дело, по крайней мере, дворянин… Быть может, что-то, заложенное в детстве, впитанное с молоком матери, помешает ему быть грубым по отношению к женщине своего круга, тем более к той, которая нравится ему, влечет физически. Чемесов, сам охваченный сходными чувствами и желаниями, в этом не сомневался: Орлов был к Александре неравнодушен.

Если основная цель — деньги, то преступник (кем бы он ни был) наверняка знает, что новый граф Орлов завещал все Александре. Иначе что бы он делал в его поместье на поверхности? Иначе, зачем смерть Наташи, которая вполне могла послужить ему орудием для сбора информации? Подслушать наш разговор с Николаем мог кто угодно. Мы не таились…

А если так, то наиболее простой путь получить это наследство — жениться на прекрасной вдове! Потом, какое-то время спустя, умрет внезапно, но вполне естественно, Николай, и молодожены станут богаты… А пока вполне можно себе позволить петь о своем полнейшем бескорыстии!

Царапнула мысль: «А вдруг это снова ревность?», но Чемесов тут же одернул себя: «Не-ет». Уж больно ладно все выстроилось. Но каков! Ведь все время был перед глазами, ругался со мной, попрекал меня моими же глупыми чувствами! Только к чему это похищение? Чего он им хочет добиться? Неужели просто почуял, что запахло жареным, и решил упредить удар? Но как? Не сможет же он силой заставить ее выйти за него… Силой! Святые небеса! Если только этот мерзавец посмеет тронуть ее хоть пальцем!

Иван что было силы шарахнул кулаком по столу, за которым сидел уже битых полчаса, ожидая известий с улицы, где все городовые и околоточные опрашивали людей, малый народец и даже нежить — не видел ли кто высокого темноволосого мужчину с молодой женщиной на руках, не выносил ли он ее из паромобиля, не провожал ли на борт рейсового дирижабля, не снимал ли номер в гостинице для внезапно занедужившей супруги, сестры, племянницы… Но нет: и сам