Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Я требую, чтобы вы прежде объяснились. Врываетесь среди ночи в честный дом, роетесь в чужих вещах. Вы сами себе не противны?

— Оставьте, господин Орлов. Вы же не глупый человек и прекрасно понимаете, что ради удовлетворения моих мстительных поползновений, в которых вы, судя по всему, пытаетесь меня обвинить, никто из этих людей, — Чемесов ткнул пальцем в уставленный самыми высокими подписями листок ордера на обыск, — не стал бы вылезать из теплой постели. А посему…

— А посему я хотел бы все-таки узнать, в связи с чем все это происходит?

Чемесов устало помассировал левый висок:

— Хорошо. Тяжело ранен Олег Иевлев, следователь, который…

— И это дает вам право заключить, что в этом повинен кто-то из нас?

— Есть и еще кое-какие факты, сударь, которые у меня нет ни желания, ни права обсуждать с вами.

В дверь кабинета заглянул Кошкарев. Он был явно взволнован. Иван нахмурился и, сдерживая себя, негромко попросил:

— Прошу вас, Игорь Викентьевич, вернитесь в гостиную. Сейчас нет времени на никому не нужное выяснение отношений.

Орлов высокомерно вскинул голову, развернулся и вышел.

— Что, дядя Женя?

— У Коноплевой нашли спрятанные в котельной совершенно новое светлое пальто и шапку-пирожок из бобра. Парилина уже взяли под стражу. Что с ним делать дальше?

— Посмотрим. Домового спросили об этих вещах?

— Генеральша тоже оказалась из этих — из ненавистников малого народца. Так что домового у нее, как и здесь, у Орловых, нет. Увы, но придется как-то самим... Правда, не слышу энтузиазма в твоем голосе, Ванюша.

— Что-то мешает мне поверить в вину этого самого Парилина. Уж больно все просто и, главное, глупо. А наш голубчик совсем не прост и уж точно не глуп. Если уж избавляться от улик, то не таким же идиотским способом! — М-да… — Для меня в этой находке очевидно лишь одно — злодей тут. Мы видим его, быть может, даже ежедневно. И он, в свою очередь, знает о каждом нашем шаге. И будь я проклят, если не вычислю его. Осталось совсем немного. Я чувствую это. Ладно, пойдем пока что к Коноплевой.

Иван подхватил пальто и поспешно вышел. Кошкарев последовал за ним. Все еще увлеченные разговором, они не заметили, что за тяжелыми бархатными портьерами, скрывавшими вход в только что покинутую ими комнату, притаился человек…

Глава 37

Когда Чемесов вошел в ярко освещенный особняк вдовствующей генеральши, все его обитатели тоже сидели в гостиной. Марья Ивановна за праведным гневом явно прятала испуг. Татьяна Аркадьевна плакала, прижимая к глазам платочек. Сам Парилин выглядел абсолютно растерянным, всклокоченным, ошарашенным, и Иван подумал, что все это кажется очень естественным и правдивым.

— Господин Чемесов! — Парилин попытался подняться с кресла, но два дюжих полицейских, стоявших по бокам от него, помешали этому, почти синхронно положив руки на его плечи. — Господин Чемесов! Это какое-то нелепое, совершенно дикое недоразумение! Эти вещи, которые мне предъявили, не мои! Таня вам скажет то же самое.

— Боюсь, этого будет недостаточно. Я должен провести детальную проверку, а пока… Поймите меня правильно, я вынужден арестовать вас, Илья Аркадьевич.

Чемесов кивнул тем двоим, что охраняли Парилина. Они ловко подхватили его под руки и вывели прочь, туда, где уже ждал полицейский паромобиль. Чемесов двинулся следом. Он не хотел допрашивать Парилина в присутствии его семьи. Однако успел дойти только до порога — Татьяна Аркадьевна, внезапно вскочив на ноги, окликнула его:

— Иван Димитриевич, я должна вам сообщить нечто важное.

— Таня! — испуганно вскричала генеральша.

— Если это будет необходимо для спасения Ильи, я расскажу всё, мадам. И потом мне кажется, что это давно следовало сделать.

— В том случае, если вы хотите дать официальные показания, Татьяна Аркадьевна, вам лучше проехать со мной в управление.

— Я готова. А брат… Он тоже будет там?

— Да. По крайней мере, пока я его не допрошу…

Девушка прикусила губу, кивнула и решительно пошла вслед за Чемесовым в прихожую. Он помог ей одеться и проводил до мрачной машины, в задней части которой, за решетчатыми окошками явственно читался профиль ее брата. Дорóгой все молчали. Лишь в кабинете, когда дежурный стенографист занял свое место в углу за специальным столиком, Татьяна Аркадьевна, комкая в руках уже совершенно мокрый платочек, заговорила:

— Я глубоко убеждена, что случившееся с нами как-то связано с убийством графа Василия Орлова.

Чемесов вздрогнул от неожиданности:

— Почему вы так считаете, Татьяна Аркадьевна? Ведь, если я правильно понял, вас с братом и на островах-то не было, когда оно произошло. Или?..

Татьяна подняла на сыщика полные слез глаза:

— Мы были здесь, на одном из окраинных островов. А вот поверхности я как раз и в глаза не видела никогда в жизни. Это так называемая ложь во благо. Так называла ее Марья Ивановна.

— Но зачем? — Иван удивлялся все больше.

— С этим связана очень важная для нее тайна. Вы можете обещать мне, что без особой на то необходимости она не получит огласки?

— Да, — твердо произнес Чемесов, а потом кивнул стенографисту и, дождавшись, чтобы тот вышел, вновь перевел взгляд на Таню.

— Дело в том, что я незаконнорожденная дочь Марьи Ивановны Коноплевой. Я родилась, когда еще был жив сам генерал, а поскольку он был уже достаточно стар, чтобы не сомневаться — не он отец ребенка, то заставил жену избавиться от позорившего его имя приплода. Мама... — Ошарашенный Чемесов заметил, что это слово далось девушке с трудом. — Мама говорила, что рыдала, умоляла, как могла, потому что очень хотела ребенка, а пожилой и больной муж был не в состоянии дать ей его, но генерал остался неумолим. Меня передали на воспитание моему настоящему отцу. Он был вдовец и уже имел сына. Папа был добрым, хорошим человеком, и мы с Ильей были счастливы… — Таня всхлипнула.

Чемесов встал, подошел к окну, где на подоконнике стоял графин с водой и стаканы, налил один почти до краев и молча подал его девушке.

— Спасибо, — поблагодарила она, отпила глоток и, уже не выпуская стакан из рук, продолжила. — Все изменилось, когда год назад папа умер. Мы никогда не были богатыми людьми, но и бедняками нас никто бы не назвал. Отец сумел дать неплохое образование и мне, и особенно брату. Илья был хорошо устроен с работой, поэтому со